MoreKnig.org

Веселка тяжіння: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Пінчон Томас



Шрифт:

— Це тому, що я туди упав, Ґрето.

— Значить, то Вони тебе туди кинули.

Слотроп дивиться, як вона нервово крутить пасма волосся. «Анубіс» похитується, але Слотропова нудота здіймається не зі шлунка, а з голови. Вона починає говорити, і нудота його заповнює, сяюче болото чорної нудоти…

Чоловіки завжди просто приходили і казали, ким їй бути. Інші дівчата її покоління росли, питаючи: «Хто я?» Для них то було питання болю і боротьби. Для Ґретель це взагалі не було питанням, у неї було стільки особистостей, аж не знала, що з ними робити. Деякі з цих Ґретель — хіба начерки на поверхні, інші — глибші. Багато з них — надзвичайно обдаровані, це й антитяжіння, пророчі сни… їхні обличчя сяють у повітрі, оточені коматичними образами: саме світло, по суті, сльози плакальниці, що ридає у такий своєрідний спосіб, поки вона проноситься крізь механічні міста, метеоритні стіни спадають у повітря складками, всі заглибини й очниці порожні, гола кістка, а навколо всього цього сяє чорнотою невиразна тінь… або застигає у викличних позах, довгі шати, пацьорки й алхімічний знак, зі шкіряних шоломофонів, підбитих по колу, як шолом велосипедиста, звисають вуалі, виблискують вежі та обсидіанові спіралі, видно ремені приводів і вали, дивні коридори для дирижаблів, що прокладають собі шлях попід арками, так велично, повз заслінки і велетенські плавники у міському тумані…

У «Weisse Sandwüste von Neumexiko[490]» вона грала пастушку. Найперше її запитали:

— Верхи вмієш?

— Аякже, — відповіла вона, хоча за все своє життя коня бачила лише під час війни, і то не ближче, як з придорожнього рову, але їй була потрібна робота. Коли ж настав час сідати у сідло, навіть не подумала боятися тварини поміж своїх стегон. То був американський кінь на ймення Змій, і хай би як його тренували, він запросто міг понести або навіть убити її, але на екрані вони гарцювали, сповнені Стрілецького запалу, Ґретель та її жеребець, і з її обличчя не сходила усмішка.

Вона скидає одну з вуалей, тонкий білий накип, пекучий осад недавньої ночі в Берліні.

— Поки ти спав, я пішла з дому. Вийшла на вулицю, босоніж. Побачила труп. Чоловіка. Тижнева сива щетина, сірий старий костюм… — Лежав за стіною нерухомо і дуже біло. Вона лягла біля нього, обвила руками. Був мороз. Труп покотився до неї, замерзлі складки одягу навіть не стріпнулися. Відчула, як колюча щетина трупа дряпає їй обличчя. Запах — не гірший, ніж холодне м’ясо з морозильника. Вона пролежала в його обіймах до ранку.

— Розкажи, як у твоєму краї. — Що її збудило? Кроки на вулиці, гуркіт вранішнього екскаватора. Заледве чула свій втомлений шепіт.

Труп відповів: «Ми живемо дуже глибоко під чорним болотом. Багато днів дороги». — Хоча їй важко було ворушити руками й ногами, так, наче була лялькою, але могла говорити і думати все, що заманеться.

Якоїсь миті вона ще запитала — не лише словами, — чи саме так може почуватися її м’який розум під пальцями Тих, хто…

«М-м, тут затишно. Час від часу у Них можна чимось поживитися — далеким громом, натяком на обриси якогось вибуху, що дійшов сюди крізь товщу землі над головою… але ніколи нічого близько. Все настільки темно, що речі буквально світяться. Ми літаємо. Сексу нема, але є фантазії, навіть багато таких, які пов’язуємо з сексом… якими раніше ми модулювали його енергію…»

У ролі пришелепуватої дебютантки Лотте Люстіґ вона опинилася серед потопу, її, вбрану прибиральницею, несло вниз річкою у ванні із заможним баламутом Максом Шлепціґом. Мрія всіх дівчат. Фільм мав назву «Jugend Herauf[491]!» (зрозуміло, невимушена алюзія на популярну в ті часи фразу «Juden heraus[492]!»). Насправді, всі сцени у ванні — комбіновані зйомки, їй ніколи не довелося бути у ванні з Максом на річці, все це робили дублери, а в остаточній версії залишився лиш дуже розмитий загальний план. Постаті затемнені та спотворені, схожі на мавп, світло дуже химерне, наче вся сцена викарбувана на темному металі, скажімо, на свинці. Дублером Ґрети був італійський каскадер на ім’я Блаццо у довгій білій перуці. Якийсь час у них був роман, але Ґрета не йшла до нього в ліжко, поки він не одягав перуки!

На річці періщить дощ: щораз гучніше лунає шум порогів, досі їх не видно, але вони реальні та невідворотні, тож обидва дублери відчувають дивний, щемкий страх, ось вони вже й справді розгубилися, і на березі поза тонкими сірими карлючками верболозу нема жодної камери… вся команда, звукооператори, постановники, головні освітлювачі поїхали… або й не приїжджали… і що це принесло течією, що гупає у нашу білосніжну мушлю? а що це за глухий і тупий удар?

Б’янка зазвичай срібна або взагалі не має кольору: тисячу разів знята, проціджена крізь скло, розвернута туди й назад лінзами з фіолетовим полиском подвійних і потрійних «Protar», «Schneider Angulon», «Voigtländer Collmear», «Steinheil Orthostigmat», «Gundlach Turner-Reich» 1895 року. Для Ґрети це щоразу доньчина душа, невичерпна душа… Шарф єдиного дитяти, заправлений на талії, завжди термосить вітер. Назвіть її продовженням материного «я», і спричините вибух гіркого сарказму, але час від часу Ґреті вдається побачити Б’янку в інших дітях, примарну, як у подвійній експозиції… ясно, так, дуже ясно в Ґоттфріді, у юному домашньому вихованцеві та протеже капітана Блікеро.

— Послаб мені трохи бретельки. Тут досить темно? Дивися. Танатц казав, що вони світяться, що він їх вивчив напам’ять. Вони сьогодні дуже білі, правда? Гм-м. Довгі й білі, як павутинки. На задниці теж є. І на стегнах ізсередини… — Не раз і не двічі після того, як кров зупинялася і Танатц змащував усе спиртом, він сідав, а вона лягала йому на коліна, і він розглядав її спину, як циганка долоню. Шрам життя, шрам серця. Croix mystique. Що за долі та фантазії! Він так збуджувався після шмагання, так захоплювався думкою, що вони неодмінно все здолають, всього уникнуть. Засинав ще до того, як шаленство та надія цілком його покидали, у такі хвилини вона любила його найбільше, перед самим сном — всі її тили палають, його невеличка голова тисне на груди, і всю ніч у тиші, клітина за клітиною, на спині затягуються рубці. Почувалася майже в безпеці…

Щоразу, коли ляскав батіг, щоразу у неможливості уникнути удару перед нею поставало видіння, єдине на кожному піку болю — око на вершині піраміди, жертовне місто з постатями у вбранні іржавого кольору. У кінці вулиці чекала темна жінка. Під каптуром — обличчя зажуреної Данії, що схиляється до Німеччини. Крізь ніч падали вишнево-червоні вуглинки. Б’янка у костюмі іспанської танцівниці погладжувала дуло карабіна…

Біля ракетного майданчика у сосновому лісі Танатц і Ґретель натрапили на стару дорогу, якою тепер ніхто не їздив. Серед зеленого підліску подекуди проглядали залишки тротуару. Здавалося, що якби вони пішли тією дорогою, то дісталися б якогось міста, факторії чи застави… і геть незрозуміло, що б там знайшли. Але місце те вже давно було б закинутим.

Узялися за руки. Танатц мав на собі стару куртку із зеленої замші з латками на рукавах, Ґретель — пальто з верблюжої шерсті та білу хустину. Подекуди на старій дорозі шар опалої хвої ставав настільки товстим, що кроків було майже не чути.

Вони вийшли на зсув, де багато років тому розмило дорогу. Жорства сіллю-перцем сипалась униз, до річки, вони її чули, але не бачили. На самому краєчку капотом донизу завмер старий автомобіль «ганномаґ-шторм», одні дверцята виламані. Лавандово-сірий металічний каркас обібраний начисто, як скелет оленя, а отже, десь у цих лісах було те, що так вчинило. Вони обійшли румовище, боячись підійти до розтрісканих, наче вкритих павутиною, стекол, до важкої смерті у тінях переднього сидіння.

Позаду поміж деревами виднілися залишки будинків. Там світло відступало, хоча полудень ще не настав, а ліс не став густішим. Посеред дороги помітили величезні купи лайна, ще свіжі, викладені хвилями, наче пасма мотузки, темні та вузлуваті. Що могло їх залишити?

Тієї миті вони з Танатцом усвідомили, що, видно, багато годин блукають руїнами великого міста, не стародавніми, а виниклими вже за їхнього життя. Стежка попереду завертала до лісу, але між ними і тим, що розкинулося за вигином, постало щось невидиме, невідчутне… якийсь спостерігач. Кажучи: «Ані кроку далі. Досить. Далі ані руш. Повертайтесь».

Рухатися далі було неможливо. Обоє, нажахані, обернулися, відчуваючи щось за спинами, і швидко пішли геть.

Коли повернулися у Schußstelle, застали Блікеро в останній стадії божевілля. Оббіловані, безкорі стовбури на холодній галявині стікали краплями смоли від ракетних смолоскипів.

— Він міг би нас вигнати. Блікеро був тутешнім божеством. Ніяких паперів і бачити не схотів, але забажав, щоб ми лишилися. Віддав нам усе найкраще, що там було: ліжка, їжу, напої, наркотики. Щось планувалося за участі хлопчика, Ґоттфріда, це однозначно, як запах смоли, перше, що відчувалося тими блакитними серпанковими ранками. Але Блікеро нам нічого не розповідав.

Ми приїхали на Пустище. Там були родовища нафти, почорніла земля. Нагорі ромбами літали «Jabos[493]», полювали за нами. Блікеро перетворювався на іншого звіра… на вервольфа… в очах не лишилося вже нічого людського, воно день за днем блякло, його замінили сірі борозни, нелюдські візерунки червоних прожилок. Острови, грудочки островів у морі. Деколи навіть топографічні лінії, що сходилися в одній точці. «Це карта моєї Ur-Heimat[494], — уяви собі зойк настільки тихий, що звучить шепотом, — Королівства Володаря Блікеро. Білої землі». Раптом я збагнула — тепер його світ складається із міфічних країв, у них свої карти, справжні гори, річки та барви. Не Німеччиною він пересувався, то був його власний світ, але і нас він брав із собою! Моя піхва набрякала при кожній небезпеці, за кожної загрози знищення і чарівного незнання того, коли воно станеться, бо простір і час належали Блікеро… Він не втрачав темпу на дорогах, не переходив мостами та низинами — ми пливли крізь Нижню Саксонію від острова до острова. Кожен пусковий майданчик був островом у білому морі, кожен острів мав посередині вершину… позиція самої Ракети? мить відриву? Німецька Одіссея. Який острів стане останнім — домом?

Постійно забуваю спитати у Танатца, що сталося з Ґоттфрідом. Танатцу дозволили залишитися з батареєю, а мене забрали: повезли в «іспано-сюїзі» із самим Блікеро крізь сіру мряку до нафтопереробного заводу, що колесом крався за нами крайнебом, десь далеко бовваніло нагромадження чорних поламаних веж, а на верхівці одного димаря безперестанку палахкотіло. То був Зáмок, Блікеро саме зиркнув туди і хотів щось сказати, а я мовила: «Зáмок». Губи одразу всміхнулися, але безсторонні побрижені вовчі очі пішли за межі внутрішньої телепатії — до звіриної опівночі, до невідступності на межі смерті, чого я навіть уявити не можу, непоступливі клітини з крихітними спалахами всередині трималися на самій лиш кризі або навіть на чомусь меншому. Він називав мене Катьє: «От побачиш, твоя маленька хитрість більше не спрацює. Не тепер, Катьє». А я не боялася, я розуміла таке божевілля, або, іншими словами, маячню старої людини. У наш потік залетів лелека з обвислими крильми, опущеною головою і з витягнутими назад ногами, прусська потилиця — на її лискучих поверхнях з’явилися чорні закрути лімузинів і штабних автомобілів на під’їзній доріжці до головного штабу. На краю стоянки побачила легкий літак, двомісний. Обличчя людей у літаку здалися знайомими, знала їх із фільмів — то були влада і статечність, поважні люди, але впізнала тільки одного, генерал-директора Смараґда з Леверкузена. Літній чоловік з тростиною, був до Війни відомим медіумом і, здається, лишався ним і зараз. «Ґрета, — усміхнувся він, намацуючи мою руку. — Ах, ми всі тут». Але інші не мали його шарму. Всі чекали на Блікеро — зібрання знаті у Зáмку. Вони пішли до зали засідань, мене залишили з помічником на прізвище Дроне — високе чоло, посивіле волосся, безперестанку поправляв на собі метелика. Бачив усі мої фільми. Ми рушили до апарата. Крізь шибки вікон зали засідань я побачила їх за круглим столом із чимсь посередині, воно було сірим, пластмасовим, блискучим, на поверхні грало світло. «Що це?» — запитала я кокетливо, заграючи з Дроне. Він відвів мене якнайдалі, щоб не почули. «Думаю, це для «F-Gerät», — прошепотів він.

— F? — перепитує Слотроп. — «F-Gerät», точно?

— Якась літера.

[490] «Білі піски Нью-Мексико» (нім.) (прим. пер.).

[491] «Підіймайся, молодь!» (нім.) (прим. пер.).

[492] «Жиди, геть!» (нім.) (прим. пер.).

[493] Винищувач-бомбардувальник (прим. пер.).

[494] Прабатьківщина (нім.) (прим. пер.).

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Каракумы: заря цивилизации
Каракумы: заря цивилизации
[Научпоп]
АКАДЕМИЯ НАУК СССР Серия «Из истории мировой культуры» Вадим Михайлович Массон, Виктор Иванович Сарианиди КАРАКУМЫ: ЗАРЯ ЦИВИЛИЗАЦИИ Утверждено к печати редколлегией серии
0
Первый ящик снизу
Первый ящик снизу
[Детективы]
Детектив, в котором жизнь подчинена шахматным комбинациям. Современный Милан. Серия загадочных убийств происходит по ночам. Около каждого тела хитроумный преступник оставляет распечатку шахматной
0
Гимн шута XXVI
Гимн шута XXVI
[Боевое фэнтези / Бояръ-Аниме / Книги про волшебников / Попаданцы / Самиздат]
Книга двадцать шесть: Мечтаешь о силе Великого Воина или мощи Архимага? Призови Дух предка при помощи древнего ритуала! Только помни, что Судьба пошутить тоже любит. Так что "просьбу" она твою
0
В складках времени. Разговоры об истории
В складках времени. Разговоры об истории
[Государство и право / Научпоп]
Известный французский историк Патрик Бушрон задается извечно актуальным вопросом: в каких пространствах и сферах социальной и культурной жизни может проявляться политика? Он утверждает, что политика
0
Бандитский Запад. Маньяки, мафиози, грабители
Бандитский Запад. Маньяки, мафиози, грабители
[Исторический детектив / Триллер / Публицистика]
В книге собрана уникальная коллекция шокирующих и необычных криминальных историй, происшедших на Западе с 1811 года по 1996 год. Вас ждет захватывающее путешествие по страницам истории мировой
0
Ледоруб для Троцкого. Как мы ликвидировали «демона революции»
Ледоруб для Троцкого. Как мы ликвидировали «демона революции»
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Военная документалистика]
В истории мировых и советских спецслужб эта операция занимает особое место: 21 августа 1940 года в Мексике агентом НКВД Рамоном Меркадером был убит один из самых зловещих вождей Октябрьской революции
0
Каменный пояс. Демидовы. Наследники
Каменный пояс. Демидовы. Наследники
[Историческая проза / Старинная литература: прочее / Советская классическая проза]
Талантливый тульский оружейник Никита Демидов получил в награду от самого Петра I уральские земли и заводы – так началась история богатейшей промышленной династии Демидовых, находчивых и
0
"Дом Зверя". Компиляция. Книги 1-5
[Зарубежная фантастика / Ужасы / Мистика]
«Дом чудовищ (Дом Зверя)» — мрачный и захватывающий хоррор о том, как легенды оживают в глубине заброшенного особняка в тихом американском городке Малакас‑Пойнт. Жители давно привыкли к слухам о
0
Музеефикация историко-культурного наследия России
Музеефикация историко-культурного наследия России
[Культурология / Документалистика]
Музеефикация, то есть превращение в музеи памятников, ансамблей, фрагментов среды со всеми входящими в нее движимыми и недвижимыми объектами, животным и растительным миром, существующими на этой
0
"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29
[Боевая фантастика / Попаданцы]
Очередной 221-й томик серии книг "Фантастика 2026", содержащий в себе законченные и полные циклы фантастических романов. В основе своей, романы включённые в эти сборники, есть эксклюзив, так как
1
Я буду ждать тебя в Париже…
Я буду ждать тебя в Париже…
[О любви / Современные любовные романы / Эротика, Секс]
Аня всегда была правильной во всех отношениях. В один миг измена мужа разрушила её идеальную жизнь как карточный домик.В попытках вернуть свою прежнюю жизнь Аня решается на авантюрное путешествие во
0
Пока, до завтра!
Пока, до завтра!
[Современная проза / Историческая проза]
Зимним утром в начале 1920-х годов на ферме в сельской глуши Иллинойса раздается выстрел. Убит мужчина по имени Ллойд Уилсон. Завязка, которая могла бы стать началом обыкновенного детективного
0

Самые популярные книги

Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38
Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
10
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
7
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
7
Имперец. Ранг 4. Воевода
Имперец. Ранг 4. Воевода
[Боевая фантастика / Боевое фэнтези]
Спасение цесаревича от пули принесло Александру титул, должность личного телохранителя и редкую магию стихий. Теперь он – правая рука наследника престола и командир его личного отряда особого
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
5
Развод. Я тебе ничего не должна
Развод. Я тебе ничего не должна
[Современные любовные романы]
- Скорее раздевайся, Ириша. Я до спальни не дойду. Прямо тут тебя сейчас... Охрипший от возбуждения голос мужа звучит в тёмной гостиной оглушительно громко. Не так я планировала начало
6
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Возлюбленная ишхасса
Возлюбленная ишхасса
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Когда рушатся все планы и надежды, что делать, если нет сил пойти и убивать врага? Что если все что у тебя есть только гостиница, работники и интриги конкурентов? Да ничего, жить дальше, разбираться
4
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
4
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
24
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
13
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
9
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
17
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
7
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38
Хорошая, плохая, грешная 2
Хорошая, плохая, грешная 2
[Любовное фэнтези / Книги про волшебников / Попаданцы / Самиздат]
Новый Свет полон самых разных неожиданностей, как приятных, так и не очень. Новый Свет полон шикарных возможностей, только успевай их реализовывать. Новый Свет полон сильных мужчин и
11

Прямо сейчас читают

Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит
Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит
[Психология]
Как превратить тревогу из врага в союзника, который помогает ориентироваться в сложном мире? Подход, сочетающий научную строгость с практической мудростью для тех, кто устал от бесконечных
0
Крымская война на окраинах Российской империи
Крымская война на окраинах Российской империи
[Исторические приключения / Военная документалистика]
Крымская (Восточная) война 1853–1856 гг. традиционно ассоциируется в первую очередь с событиями героической обороны Севастополя. Но военные действия были не только в Крыму. Ожесточенные бои, в
0
Любовь под наркозом
Любовь под наркозом
[Современные любовные романы / Любовные детективы / Короткие любовные романы]
От его взгляда у меня дрожат коленки и заплетается язык. Наверное, дело не только в том, что я сейчас лежу под наркозом, а он следит за моим пульсом. Проклятье в том, что этот красивый мужчина – мой
0
Арахнид
Арахнид
[О любви / Любовные детективы / Любовная фантастика / Классическое фэнтези]
Спустя два года после побега из Лондона мир Алины Лис все еще хрупкий и опасный, но теперь у нее есть цель и то, о чем она не могла и мечтать, – дом и настоящая семья. Она бежала от чудовища и
0
Не даться красному дракону!
Не даться красному дракону!
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
У факультета попаданцев есть негласные правила: 1. Не заводить фамильяров – за них штраф в годовое жалованье адепта. 2. Не выходить из комнаты ночью – профессора выгуливают умертвий, и адепт
0
Небесный всадник. Том 6
Небесный всадник. Том 6
[Самиздат / Попаданцы / Героическая фантастика]
Кажется, последнее приключение должно было окончательно отбить любое желание вновь соваться в события давно забытых дней. Будто сама история решила откупиться от назойливого человека, подарив ему и
1
Ангел для Беса
Ангел для Беса
[Любовные детективы / Короткие любовные романы]
Меня подставил мой парень. Он обманным путем сбежал и оставил меня среди своры бандитов в качестве залога. Но кто мог подумать, что один из них положил глаз на меня и захотел заполучить меня себе?
0
Любовь, которая имеет право на второй шанс. Книга 1
Любовь, которая имеет право на второй шанс. Книга 1
[Любовная фантастика / Самиздат / Классическое фэнтези]
– Губу закатай, сволочь светлая. Я никогда не свяжусь с таким, как ты. И вышла из комнаты, перед этим вышибив дверь с помощью магии. Всё, хватит с меня этих светлых. – Всё равно ты будешь
0
Сталинский план преобразования природы и его осуществление на Южном Урале
Сталинский план преобразования природы и его осуществление на Южном Урале
[Документалистика / История / Научная литература: прочее]
Данная исследовательская работа посвящена сталинскому плану преобразования природы. Это система политико-хозяйственных мероприятий послевоенного времени, направленная на увеличение урожайности,
0
Золотое сечение родительства. Как вырастить здорового ребенка и не потерять себя
Золотое сечение родительства. Как вырастить здорового ребенка и не потерять себя
[Эротика, Секс / Педагогика / Психология]
Каждый родитель хоть раз ловил себя на мысли: «А вдруг я что-то делаю не так?» Каждый сомневался в своих действиях, порою винил себя за усталость, чувствовал себя недостаточно хорошей матерью или
0
Собрание сочинений. Том 8. 2013–2015
Собрание сочинений. Том 8. 2013–2015
[Современная проза]
«Любовь в эпоху перемен» – это роман о романах – о нежных и сложных отношениях главного героя Геннадия Скорятина, редактора влиятельного еженедельника «Мир и мы», с тремя главными женщинами его
0
Огненный лес
Огненный лес
[Военная документалистика / О войне]
В трудные для нашей Родины годы Великой Отечественной войны десятки и сотни тысяч славных советских патриотов по зову Коммунистической партии развернули всенародную партизанскую войну в тылу врага.
1