Я уже не обманывалась по поводу того, чем это вызвано. У Брайана должна быть глубоко установившаяся связь со своей моделью. Он должен был знать, что ей движет, понимать, как она думает, чувствовать самую ее душу. А незримая нить нашей душевной связи с Брайаном заколебалась, как на штормовом ветру, и стремилась к тому, чтоб быть разорванной полностью. Да, с виду между нами не произошло ничего серьезного – ни раздора, ни громких скандалов, ни преступных измен. Однако много ли нужно, чтоб между вами навсегда встала неприступная стена? Совсем нет – всего лишь случайное слово, вырвавшаяся помимо воли фраза, не успевшее изобразить полагающееся чувство выражение лица… В нашем случае яблоком раздора послужило лишь крошечное изображение чужой фигуры на цветном глянце…
Но, что самое неприятное, даже на саму себя я стала смотреть по-другому. Заботливо вылепленный Брайаном образ той Летиции, которую он видел, которой я хотела быть, которой я стала, стал соскальзывать и отрываться от меня, как кусок мокрой бумаги от оштукатуренной стены. Он больше не смотрел на меня восхищенными и одухотворенными глазами – и я вдруг поняла, до чего смешным и мимолетным было то мое ощущение собственной неповторимости. Ах, как шатко наше восприятие себя, если оно зависит от чужого взгляда! Брайан больше не видел во мне ничего, что вдохновляло бы его запечатлеть это – и я стала чувствовать себя ничтожной, примитивной, ничего не значащей и не выражающей, не достойной ни внимания, ни участия, ни любви…
А ведь, если взглянуть правде в глаза, к чему я пришла? Чего я добилась? Никогда еще я настолько ясно не ощущала, что весь мой жизненный путь был чередой бессмысленных метаний в поисках чего-то неведомого, стремлением к недостижимому, глупых мечтаний о звездах в небесах, прекрасных, но бесконечно далеких. Он же стал моей спасительной соломинкой, сияющей поверхностью луны, которая смогла отразить мой собственный свет и озарить им мою бессмысленную жизнь. И теперь я поняла, что до одури боюсь его потерять.
Но где-то на задворках своего сознания я знала, что больше всего страшусь лишиться не столько его самого, сколько того, что он мне давал – чувства бесконечного счастья, для которого не требовалось смысла.
Глава 19
Я в очередной раз довольно болезненно упала на коленки, поскользнувшись на скользкой поверхности катка. И это даже при том, что идеально отшлифованный с самого утра лед уже был испещрён многочисленными царапинами от острых лезвий коньков, так что ездить на нем должно было быть значительно легче.
Ну, это в теории. На практике же мои ноги так и продолжали разъезжаться в разные стороны уже битых два часа, то и дело заставляя меня позорно опускаться на коленки, которых я уже не чувствовала, и дальше продолжать скольжение уже в таком положении. Синяки, наверное, будут сходить не одну неделю. Хорошо хоть, что руки в мягких пушистых перчатках хоть немного смягчали падение. А вообще-то, я не ожидала такой подлости от собственного же тела. Я-то считала себя довольно ловкой и грациозной.
– Выше нос, Летиция, – бодро крикнула мне Роуз, едва ли не со свистом проносясь мимо, – в этот раз у тебя получается уже значительно лучше. И ты даже почти вписалась в поворот…
Это «почти» стоило мне еще парочки дополнительных синяков. Я завистливо посмотрела вслед Роуз. Нет, ну просто немыслимо, как можно настолько умело управляться со своей отнюдь не маленькой комплекцией – она ни разу даже не пошатнулась, держась на ногах твердо, как Эверест.
Полли и Эрик, как два неугомонных воробушка, подъехали ко мне с разных сторон и подхватили под руки.
– Вставайте, тетя Летти, и будем кататься вместе. Мы будем держать вас под руки, и вы не упадете, – щебетали они.
– Спасибо большое, – отдуваясь, сказала я, тяжело поднимаясь на ноги и опираясь о бортик катка, – но, боюсь, тогда падать мы будем все втроем, потому что я намерена крепко держаться за все, что вижу.
Они засмеялись и упорхнули дальше.
Несмотря на синяки, ссадины и ушибы, мы с Холденами, Роуз и ее двойняшками отлично проводили время. С самого утра все мы, потеплее укутавшись в пальто и шарфы, загрузились в старенький фольксваген Брайса, чтоб, как и планировали, отправиться на открытие нового катка. Каким образом семь человек уместились там, было совершенно необъяснимо с точки зрения всех физических законов, потому что большие габариты не пополнили список достоинств автомобиля. Мы настолько плотно прижимались друг к другу, что я точно знала, что Кэти еле на завтрак, Джастина подогнула ноги так, что коленки практически упирались в потолок, а Роуз каким-то невероятным образом удалось так вжаться в угол машины, что она стала едва ли не в два раза меньше. Таким вот чудным переплетением рук и ног мы все-таки добрались до места назначения. И не пожалели – дети веселились во всю, Роуз, катавшаяся лучше всех, торжествовала, а мои падения, если сказать честно, только повышали градус общего настроения.
Я осмотрелась, выискивая своих в толпе разгорячённых, разрумянившихся, падающих и упорно поднимающихся людей. Немного впереди я заметила Джастину и Брайса. У Брайса, вообще-то, дела тоже шли не наилучшим образом – он владел своей массивной фигурой гораздо хуже Роуз. На повороте его снова начало опасно заносить в сторону, и он лихорадочно вцепился в руку Джастины, которая была тоньше его в два раза.
– Ты можешь не отпускать мою руку, черт возьми! – панически говорил он, крепко держась за руку жены и не замечая, как он увлекает ее за собой.
Джастина, которая держала другой рукой маленькую ладошку Кэти, сердито огрызнулась:
– Брайс Холден, отпусти меня немедленно, иначе мы сейчас…
«Сейчас» не преминуло наступить. Брайс, пытаясь устоять на ногах, еще крепче ухватился за Джастину. Она попыталась выровнять их обоих, но только еще больше усугубила положение. В итоге победил закон земного тяготения. Брайс вполне предсказуемо упал на лед, потянув за собой и жену. Кэти плюхнулась прямо на родителей, обеспечив себе мягкое приземление. Таким вот трехъярусным слоем они плавно отбуксировали к бортику катка и мягко ткнулись в него. Я поспешила на помощь, стараясь не упасть в очередной раз от смеха.
Десять минут спустя мы вышли с площадки, решив немного прогуляться до ближайшего ресторанчика, выпить кофе, перекусить и согреться. По дороге каждый подсчитывал полученные ранения и потирал ушибленные места. Непострадавшими и совершенно довольными остались только дети, особенно Кэти. Они бежали впереди нас по хрустящему снегу, перегоняя друг друга и подгоняя нас.
Я начала снова чувствовать руки только после второй кружки имбирного чая с лимоном. Все остальные попивали кофе, а дети во всю уплетали морковные кексы.
– Нет, ну что за муж мне достался, – Джастина все еще продолжала негодовать. – Мало того, что не может устоять на собственных ногах, так еще и жену опрокидывает следом за собой. Я отшибла пол бока.
– Ничего подобного, – хмуро сказал Брайс, делая громкий глоток. – Ничего ты себе не отшибла. Ты же упала прямо на меня.
– А как по мне, так очень показательная ситуация, – перебила Роуз попытавшуюся яростно возразить сестру, – падающий мужчина, увлекающий за собой женщину. Вы не прослеживаете символичность?
– Иногда мужчина и женщина так крепко вцепляются друг в друга, что не замечают, как под двойной тяжестью падают вниз гораздо быстрее, – негромко заметила я.
– О, я это ощутила, – не смогла удержаться от колкости Джастина.
– Но я это, разумеется, в чисто метафорическом смысле, – уточнила я.
– Надеюсь только, что ты, Летиция, оказалась более удачлива, чем я, – сказала Джастина, но уже довольно миролюбиво.
– Да какие бы они ни были – лучше или хуже – запомните, как только появляются мужчины, начинаются все проблемы, – неутомимо гнула свое Роуз, хотя я хотела бы посмотреть на того мужчину, который рискнул бы составить для нее проблемы.
И все же я не могла не возразить.