– Когда ты ушла, я долго думал, – медленно начал он, глядя себе под ноги. – О нас с тобой… да и об остальном. И, знаешь…я понял, что ты была права. Все, что ты говорила мне… Мне нужно было побыть некоторое время одному, чтоб это понять, осмыслить, признаться себе… Быть честным перед собой оказалось гораздо труднее, чем перед кем-то, Летиция. Я долго избегал этого. Но в итоге обманывать себя стало невозможно. Это было бы несправедливо по отношению к тебе, ведь это уже причинило тебе боль, в последствии грозившую стать еще больше, если я наконец не наберусь смелости взглянуть себе в глаза. Я не врал тебе, Летти. Ни разу не врал. Я действительно люблю тебя. Я верю в это, но… Ты права. Эта любовь… не настоящая. Она рукотворная. Пока мы верили в то, что сами создали в своих фантазиях, все было прекрасно. Но, как ты сама видишь, как только мы начали избавляться от иллюзий… Все пропало. Рухнуло, как карточный домик. Мы еще старались цепляться за уступы, повиснув над пропастью, но… Ты оказалась для меня наркотиком, Летти. Я стал зависим от тебя. Поэтому… поэтому я должен уйти. Потому что ни к чему хорошему это не приводит. Все это – наша иллюзия, в плену которой мы оказались. И нам лучше разойтись, пока мы еще в состоянии это сделать.
Я долго смотрела на него, на его склоненную голову, полыхающее лицо. А потом вдруг громко рассмеялась. Хрипло и истерически.
– Вот, значит, как, да, Брайан?! Значит, все это была лишь иллюзия? Нет, мне определенно нравится, каким образом ты это преподносишь! Во имя общего блага, не так ли? Но ведь это ты создал эту иллюзию, это ты заставил меня принять ее за истину, а теперь ты вот так вот запросто говоришь, что оба мы просто поверили в то, во что хотели верить? И с чистой совестью уходишь, не запятнав своей чистой созидательной души?
Он поднял голову. Я видела, как черты его лица мучительно исказились. Видимо, мое обвинение сильно его задело.
– Да, я виноват, – глухо и исступленно сказал он сквозь зубы. – Но разве я намеренно вводил тебя в это заблуждение? Разве и ты не верила в реальность всего, что происходило между нами? А теперь ты ведешь себя так, словно я обманул тебя в чем-то. Но я не врал тебе, Летиция. Никогда. Я тебя боготворил.
–Ну конечно же нет, Брайан. Как же ты можешь врать?! – закричала я, пропуская мимо ушей его последнюю фразу, очередную ложь, которую он вливал в мою душу и которой я в своей наивности так долго упивалась. Теперь, когда я знала, что все кончено, меня было уже не остановить. – Но зато ты прекрасно можешь вертеть людьми по своему усмотрению, говоря им то, что им хочется услышать! Да, разумеется, ты и сам веришь в то, что говоришь, но кому потом от этого легче, скажи мне?! Ты, как вампир, охотишься за человеческими эмоциями, напитываешься ими, а, высосав все, что можешь, говоришь, что все это было заблуждением. И отправляешься на поиски следующего источника. Более сильного, более чистого, более глубокого. Меня хватило на дольше, чем других, только и всего.
Брайан, к моей несказанной радости, тоже вышел из себя. Его лицо побагровело. Ну наконец-то он перестанет вести себя так, словно он создан из амбры небесной! Мое губы искривила злая усмешка, что еще больше вывело его из себя.
– Довольно! Я долго выслушивал твои обвинения, которые летели мне в лицо одно за другим! Наверное, я это заслужил. Но только не смей говорить мне, что я использовал тебя в своих целях, потому что я никогда этого не делал! Разве тебе это не нравилось?! Разве тебе не нравилось, что ты чувствовала себя особенной, а? Ты ведь этого всегда хотела, правда? Что ж, тогда я тоже с чистой совестью могу заявить, что ты использовала меня, что только с этой целью ты меня соблазнила! – он перевел дыхание, пытаясь совладать с эмоциями. – Но я хотел, чтоб ты была счастлива, Летиция. Это было единственное, к чему я стремился. Я хотел оградить тебя от всего, что хоть как-то омрачало твою радость.
– О, конечно, ты делал это! Но только ради того, чтоб я была кругом тебе обязана, была привязана к одному тебе, понимая, что больше у меня ничего нет! Чтоб я была зависимой от тебя игрушкой, твоей послушной куклой, которую ты мог держать за ниточки! С какой же чистой совестью ты выдаешь свои эгоистические цели за продиктованные любовью и заботой побуждения!
– Вот про это я и говорю, – сквозь зубы процедил человек, которого я любила. –Всегда и везде ты разыщешь двойное дно! Сколько бы я не старался сделать тебя счастливой, сколько бы не закрывал глаза на твои истерики, хоть ты и вела себя временами, как законченная стерва, ты все равно вечна была недовольна! Твоя проблема в том, что тебе всегда недостаточно. Что бы ты ни имела, ты никогда не бываешь удовлетворена. Постоянно ты стремишься к какой-то идеальной картинке, какой-то невоплощенной мечте. А если что-то не соответствует этому представлению, тебе кажется, что все катится к чертям! Разве это не правда? Ты ушла от меня, потому что тебе стало казаться, что я люблю тебя не в той степени, которая тебе нужна, не так ли? Ты хотела получать все без остатка, а, не получив, опять разочаровалась.
– Черт побери, Брайан, не тебе говорить мне о том, что я живу фантазией! – его слова кинжальной болью полоснули по мне, и мне захотелось только одного – отвратить этот удар на него самого. – Да вся твоя лицемерная жизнь – это твоя драгоценная камера! Ты ведь не в состоянии увидеть ничего, даже того, что подсунут тебе под нос, если только оно не находится в фокусе твоего объектива! Я удивлена, что ты до сих пор не соблазнился тем, чтоб сделать пару снимков. Только подумать, какие эмоции! Бьюсь об заклад, ты потом пожалеешь о таком упущении со своей стороны!
Он вдруг усмехнулся, неожиданно успокоившись.
– Нет, не пожалею, – сказал он своим обычным голосом, больше не отводя взгляд. – Этот день действительно разрушил все иллюзии, включая мои собственные. Мне действительно жаль, что все так вышло. Прощай, Летиция.
И он ушел из моей жизни, мягко прикрыв за собой дверь. Только звук удаляющихся шагов служил напоминанием о том, что не так давно я любила и была любима.
Глава 20
Завтра Роуз с Эриком и Полли собирались возвращаться домой, поэтому все мы собрались у Роджера в «Мечтах о Париже», чтоб как следует отпраздновать последний вечер. И, хоть я и не принадлежала к их семье, но уже почти забыла об этом, настолько дружеские, теплые и доверительные отношения у нас сложились за столь недолгое время. Раньше я и подумать не могла, что можно вот так вот привязаться к совершенно чужим людям, не сходящимся с тобой ни положением, ни возрастом, ни интересами. Я полюбила и веселые подтрунивания Джастины и Брайса, и тяжеловесные шуточки Роуз, и неумолкаемую болтовню детей с их робко-восторженным обращением «тетя Летти». Эти простые, добродушные и приветливые люди открыли мне свой теплый уютный мирок, в котором я больше всего нуждалась, при этом не требуя ничего взамен и не заставляя никому соответствовать. И я всегда буду благодарна им за это.
Вечер прошел прекрасно. Мы, пользуясь дружбой с Роджером, собрались в кондитерской уже после закрытия, так что она была полностью в нашем распоряжении. Что оказалось очень кстати – ведь при другом раскладе нам было бы непросто уместиться там. Сейчас же мы сдвинули вместе парочку столов и с комфортом расположились вокруг них. Дети наперебой просили меня привести Майло, и теперь он послушно лежал на полу и смотрел на нас умилительными блестящими глазками, строя из себя примерного пса. Что ж, посмотрим, насколько его хватит.
Роджер в очередной раз превзошел самого себя, завалив стол самыми разнообразными лакомствами: хрустящим печеньем с шоколадной крошкой, воздушным чизкейком со сладким кленовым сиропом, лаймовыми пирожными, крем-брюле с нежнейшим заварным кремом, пышными панкейками с карамельным соусом и вкуснейшим шоколадным трюфелем с ромом в ореховой крошке. Все это выглядело настолько соблазнительно и источало такие невероятные ароматы, что все мы решили наесться до отвала, даже если потом не сможем унести отсюда ноги. Брайс с заговорщическим видом достал бутылку выдержанного коньяка и немного бренди. Роджер, вообще-то, не приветствовал алкоголя в своем заведении, но оказался совсем не против, когда и ему протянули рюмку.
Вскоре от тепла, обилия сладостей, а, в случае взрослых, еще и превосходного крепкого коньяка, все совсем развеселились. Взрывы смеха не стихали и были слышны, наверное, по всей улице. Майло, как я и предполагала, недолго был послушным мальчиком и, зараженный всеобщей праздничной атмосферой, принялся бегать по кондитерской и совать свой любопытный нос во все углы, к вящему ужасу Роджера. Кэти, Полли и Эрик попытались оттащить его обратно к столу и заставить играть вместе с ними в сыщиков. Майло проявил упорное сопротивление предложению стать поисковой собакой, и в итоге воцарилась несусветная кутерьма.
Нам с трудом удалось восстановить порядок, вернув детей за стол, а Майло под стол, и пир продолжился. Все честно выполнили свои обязательства – набили животы так, что просто не представляли, как встать с места, не говоря уже о том, чтоб доплестись до дома. Мы тяжело развалились в креслах, лениво переговариваясь, а я постаралась как можно незаметнее ослабить ремень своих джинсов. От сытости все впали в меланхоличное настроение и пустились в философские диспуты, которые ни к чему особо не сводились и по итогу возвращались к тому же, с чего и начинались. Никого это особенно не смущало, так как мы были в том состоянии, когда в любой сказанной ерунде каждый открывает для себя глубокий смысл, недоступный другим. В конце концов, когда Роуз залихватски опрокинула в себя уже десятую рюмку, Роджер пустился в рассуждения об относительности свободы мысли человека, а Кэти начала дремать на руках у матери, мы поняли, что пора собираться домой.
Роджер заставил нас забрать с собой остатки чизкейка и лаймовых пирожных, при чем он впихивал их нам с такой настойчивостью, будто мы прямо сейчас отправлялись на необитаемый остров. Брайс взял малышку Кэти на руки, а Джастина и Роуз потеплее укутали двойняшек (Джастина никак не могла взять в толк, почему капюшон Полли закрывает ей лицо, а не затылок, пока Роуз без всяких комментариев не переодела куртку правильной стороной). Мы дружно пообещали Роджеру обязательно доесть на завтрак его выпечку, и дружно вывалились в прохладную темноту. Возле дома Холденов я тепло распрощалась с Роуз, на которую влияние алкоголя сказалось только тем, что она стала еще прямолинейнее и любвеобильнее обычного, если это вообще возможно. Пока она прижимала меня к своей массивной груди, Эрик и Полли обняли Майло и заставили меня торжественно дать слово, что во время их следующего приезда мы с ним обязательно придем в гости. Еще раз помахав всем на прощание, я отправилась домой.
***
Я шла сквозь хрустальную тьму, лишь кое-где разгоняемую блеклым светом фонарей. Несмотря на приподнятое настроение после весело проведенного вечера, все же что-то не давало мне покоя. Какие-то мысли, которым я не могла найти определения, все это время крутились где-то на задворках моего сознания. Они не были неприятны, и все же постоянно мягко и ненавязчиво напоминали о себе, не позволяя сосредоточиться ни на чем другом.
Гулкая тишина ночи была нарушена лишь негромким похрустыванием снега под моими ногами. Майло лениво трусил справа от меня, слишком сытый и уставший, чтоб бросаться по сторонам. Небо сегодня было удивительно безоблачным: на его черном бархате, словно золотистые монетки, были рассыпаны ясные огоньки звезд. Среди них скромно затесался изящный рожок туманного месяца. Все вокруг словно застыло, оставив меня наедине со своими воспоминаниями.
«Твоя проблема в том, что тебе всегда недостаточно. Что бы ты не имела, ты никогда не бываешь удовлетворена!»
Я неожиданно осознала, что давно уже не чувствовала столь безыскусной и неприхотливой радости, как за последнее время, проведенное с моими новыми друзьями. Я в кое-то веки не нуждалась ни в алкоголе, ни в шумихе вечеринки, ни в скоплении сотен людей, ни в безумном фейерверке эмоций, чтоб почувствовать себя почти счастливой. Дружеское расположение, разговоры обо всем и ни о чем, вкусная еда и бокал вина в отличной компании, искренний смех детей – неужели понадобилось так мало, чтоб вернуть меня к жизни? Неужели наше мироощущение определяется не громогласными событиями, а такими незначительными мелочами?
Погруженная в собственные мысли, я и не заметила, как подошла к воротам своего дома. Пройдя по темному саду, залитому призрачным лунным сиянием, я отперла дверь и вошла внутрь. Скинув пальто, я забралась с ногами в кресло и укуталась в мягкий плед. Майло расположился у меня в ногах, тихо опустив голову на лапы и мгновенно заснув. У меня же сна не было ни в одном глазу. От выпитого алкоголя я пребывала в приятном расслабленном состоянии, но голова оставалось кристально ясная. Я застывшим взглядом смотрела перед собой, боясь упустить с таким трудом схваченную нить, которая тянулась далеко назад сквозь все годы моей жизни.
«Постоянно ты стремишься к какой-то идеальной картинке, какой-то невоплощенной мечте».
Эти слова Брайан прокричал мне в лицо в нашу последнюю встречу. А ведь я ни разу не задумывалась над его словами, гоня от себя воспоминания о нашей последней встрече, как чуму.
Я до сих пор содрогаюсь от того, что я пережила после грязного конца нашей казавшейся столь прекрасной истории. Все мое существо тогда представляло собой огромный комок боли. Я не могла ни отстраниться от нее, ни спрятаться, ни убежать. Мне казалось, что даже сам воздух Нью Йорка кричал о моих неисполненных мечтах, о сокрушительном крушении всех моих надежд, и бесславном конце всего, во что я верила, об уничтожении целого мира, в котором я жила до того момента. Масштабность моего поражения настолько сводила меня с ума, что я кричала по ночам, заглушая свои крики подушкой. Думаю, я была предельно близка к тому, чтоб помешаться рассудком. Что бы я не делала и не собиралась делать, все казалось мне загодя бессмысленным. Для чего я живу? Живу ли я вообще? Чего стоит моя никчемная жизнь? Жестокие мысли нанизывались одна на одну, словно черный жемчуг на шелковую нить, чтоб затянуться на моей шее. Я ни на шаг не продвинулась к мечте стать актрисой, я потеряла работу, разочаровала родителей и разрушила отношения. Я не завершила ничего из того, что начала. Я презрела и испортила все, что имела. Я потеряла столько времени, и каждая ошибка служила очередным звеном в цепочке моей глупости, неизбежно ведя к следующей.