А чего желала бы Летиция Дэвис? «Кажется, ты хотела стать актрисой?». Да, вот только актрисой я так и не стала. Я сдалась уже после первой попытки. А затем я убедила себя, что время это еще не пришло, что я могла бы пойти на курсы актерского мастерства только после окончания колледжа. Но для этого нужны деньги. А я бросила работу, бросила мечты, бросила все – и все это ради мыльного пузыря счастья, в радужных стенах которого я пребывала все это время.
Мне вдруг стало все глубоко противно. Как могла я столь сильно забыться? Нет, конечно, я не сомневалась в своей любви к Брайану. Но… любил ли он меня? Что, если все, что привязывает его ко мне – это по-прежнему лишь его восхищение своим искусством в моем лице? Что, если его любовь объясняется лишь тем, что он во мне нуждается? Однако ведь это не может длиться вечно. В конце концов, любая привязанность всегда сменяется другой – всему в мире находится замена, всем однажды пресыщаешься. А я же сейчас стала так сильно от него зависеть, принадлежать ему столь безраздельно, что потеря его интереса ко мне – лишь вопрос времени. Я не находила себе места и бранила себя всеми возможными словами – ну зачем, зачем только я подпустила его так близко?!
Вдруг мне пришла в голову еще одна страшная мысль: что станет со мной, если это произойдет? Ведь все это время, что я находилась рядом с Брайаном, я так и не сдвинулась с места. Он же постоянно устремлялся вперед, гонимый своим призванием. Что, если в этой погоне он оставит меня далеко позади? И, если однажды наши пути разойдутся – с чем я останусь? Куда я пойду? Ведь весь мой устойчивый мир сейчас опирается только на него. И если я его потеряю…
Я гнала от себя эти ужасные мысли, но все было бесполезно – они, словно изворотливые паразиты, пробирались все дальше и дальше ко мне в голову. И с каждым днем я все больше и больше стала уверяться в неизбежности того, что придет день, когда Брайан станет ко мне абсолютно равнодушен.
***
Некоторое время я еще пыталась делать вид, что ничего не изменилось, но пелена счастливого забвения постепенно слетала с моих глаз, неумолимо открывая передо мной картину неприглядной реальности. И в этой реальности я уже не могла спокойно оставаться на месте, безмятежно наслаждаясь жизнью. Во мне кипело жгучее желание действий. Я даже не была уверена в том, что именно собираюсь делать, но нужно было делать хоть что-то. Праздность угнетала меня, в глазах Брайана мне мерещилось скрытое равнодушие, а собственный внутренний голос неутомимо порицал за столь легкое отречение от собственных далеко идущих планов. После встречи с Лесли мной овладела острая потребность наверстать все упущенное, но на этот раз она граничила с паническим отчаянием.
Честно говоря, я даже не знала, в какую сторону бросаться. В голове все смешалось в какой-то спутанный клубок, из которого я бездумно выхватывала обрывки нитей. Может, попробовать вернуться в редакцию? Но эта мысль внушила мне такое отвращение, что я сразу же отбросила эту идею. Наверное, лучше всего будет как следует взяться за свой предыдущий план с модельным бизнесом. Да, действительно, нужно довести хотя бы это дело до конца. И, несмотря на то, что даже мне самой воплощение этой последней надежды казалось маловероятным, я крепко уцепилась за нее, как за спасательную соломинку. И плевать, что Брайану это не нравится. Я и так слишком много думала о том, что ему нравится. И вот к чему меня это привело.
Но, когда уже я с облегчение решила последовать этому плану, меня ждало неприятное открытие. Последние месяцы я совсем перестала строго контролировать все, что ем, как делала это раньше. Брайан часто приносил мне к завтраку круассаны и мои любимые маффины с шоколадно-ореховой начинкой, а по вечерам мы любили выпить пару бокалов вина с кусочками Камамбера, валяясь на атласных простынях и ведя долгие разговоры. Я же пребывала в состоянии такого идиллического умиротворения, что совсем перестала задумываться о таких ничтожных мелочах, как вероятность немного поправиться. И вот, пожалуйста, результат не замедлил последовать. Я померяла свои параметры и пришла в настоящий ужас – я была намного, намного толще, чем предполагали модельные параметры. Ни одно уважающее себя агентство теперь не заинтересуется мной. Да что там, мне даже в голову не пришло бы записать в анкете эти непомерно большие, катастрофически недопустимые цифры.
Я смотрела на себя в зеркало и казалось себе просто устрашающе, кошмарно, отвратительно толстой. Как я могла позволить себе дойти до такого состояния? Неужели я не замечала, что поправляюсь? Я отказывалась верить весам, которые показали прибавку каких-то пяти килограммов с момента моего предыдущего взвешивания. Я была абсолютно уверена, что набрала все пятнадцать. О чем, черт побери, я только думала?!
В тот вечер, когда Брайан принес домой мою любимую сырную пиццу, я посмотрела на него так мрачно, словно он бросил передо мной дохлую крысу.
– Ты нарочно это делаешь, – сказала я ему.
– Почему это? – удивился он. – Вчера у нас была моя любимая паста с курицей в соусе тирияки, а сегодня – твоя любимая пицца. Как по мне, все честно.
– Я не об этом, – хмуро сказала я. – Ты нарочно меня закармливаешь, чтоб я не влезла в одежду даже 6-го размера и думать забыла о том, чтоб пробоваться в модели.
– Ты это серьезно? – хмыкнул он, очевидно, решив, что я шучу. – Вообще-то, мне казалось, что ты решила, что это совершенно не твое, и давно бросила эту затею.
– Нет, это ты решил, что это не мое, потому что не хотел делить меня ни с кем другим! А я же пошла тебе на уступки, потому что люблю тебя.
Переложив честь вины на него, я вдруг почувствовала себя значительно лучше. Действительно, разве не от любви к нему я решила отказаться от всех своих планов? Разве не ради него я готова была принести в жертву все свои мечты?
Брайан же только внимательно посмотрел на меня своим проницательным взглядом, не поддавшись на мою провокацию.
– Я тоже люблю тебя, Летти. И поэтому я никогда не склонял тебя ни к чему и ни от чего не отговаривал – сказал он. – Я лишь выразил свое мнение. В остальном ты всегда была вольна поступать, как хочешь.
– Ну да, можно подумать, ты весьма ненавязчиво не ставил меня перед выбором. Я ведь понимала, что тогда ты вряд ли сможешь… сможешь относится ко мне с таким же чувством, видеть во мне то же, что раньше, и…
– И что?
– И потеряешь ко мне интерес, вот что! Разве тебе не нужно было, чтоб красоту во мне видел только ты, и ты один?! Чтоб я была только твоя?
Я отвернулась. Дура! И зачем только я вообще открыла свой рот, зачем позволила вырваться самым затаенным своим страхам, зачем показала ему свою слабость?
Брайан беззвучно подошел ко мне и опустился передо мной на колени, чтоб оказаться на одном уровне с моей склоненной головой.
– Летти… Летти, взгляни на меня. Я не могу сказать, что было бы, если бы ты сделала то и не сделала этого… Я знаю только одно. Я хочу, чтоб ты была счастлива. И если это сделает тебя счастливой, то, пожалуйста, действуй. Я справлюсь с этим в любом случае.
Мой гнев в очередной раз разбился и бессильно соскользнул с непроницаемого купола его обольстительной мягкости.
– Ладно… – сдаваясь, сказала я, совсем по-детски шмыгнув носом. – Но для начала мне нужно похудеть. Так что никакой пиццы, суши, выпечки и вина по вечерам.
– Ради Бога, милая, ты и так худая. Делай, что считаешь нужным, но только, пожалуйста, не сходи с ума.
Но я была непреклонна.
– Это тебе так кажется, – отрезала я.– От модельных параметров я отошла еще до Рождества… Так что теперь я буду есть только листья салата и обезжиренный йогурт… Черт, как же она соблазнительно пахнет…
Брайан хитро посмотрел на меня.