Сталин и Военно-Морской Флот в 1946-1953 годах: читать начало книги онлайн

И.В. Сталин с экипажем крейсера Молотов. 1947 г.

Выйдя на улицу, минут пять подождали, вышел Сталин во френче, в брюках навыпуск и в плаще генералиссимуса. У подъезда дворца Сталин стал приглашать меня в его машину, а я попросил ехать с генералом охраны впереди. Товарищ Сталин поехал в машине с А.Н. Косыгиным и его супругой.

Рассвет, тихое августовское утро 19. 08. 47 г., 5 час. 48-50 мин. Проезжаем по набережной Ялты. СКА стоял в порту «на товсь». Выйдя из машины, товарищ Сталин указал мне, чтобы я шёл первым. Быстро дошли до крейсера «Молотов», хорошо ошвартовались. Было запрещено выстраивать личный состав, играть (корабельные сигналы), командовать и так далее. Встретил нас только командир крейсера капитан второго ранга Б.Ф. Петров, представился. Я проводил товарища Сталина до салона, где оставил его с Косыгиным и Юмашевым и ушел на мостик сниматься с якоря. С 20-узловой скоростью мы дали ход Ялта-Сочи.

Из воспоминаний бывшего старшины 1-й статьи крейсера «Молотов» П.Е. Гармаша: «Рано утром 19 августа, только начинало светать, мы бросили якорь на траверзе Ливадии. До этого наш крейсер неожиданно отозвали с флотских учений, и он вернулся в Севастопольскую бухту. Два дня экипаж драил и без того блиставший корабль, были пополнены запасы топлива, воды и боеприпасов. А на камбузе появились продукты, которых прежде никогда не получали. Но к чему все эти приготовления - даже для офицеров оставалось загадкой. Большинство наших предположений сходилось на том, что «Молотов» пойдет с ответным визитом к англичанам - на одну из баз в Гибралтар или на Мальту. У нас же накануне побывал их крейсер «Ливерпуль» с двумя эсминцами. Версию «загранки» подтверждал и тот факт, что наш экипаж «прошерстили» - около 60 матросов и старшин временно были списаны на берег. Хотя все ребята прошли суровую проверку на войне. Естественно, обижались, некоторые даже рапорты писали. Наконец, вечером 18-го в сопровождении эсминцев «Лихой» и «Огневой» мы вышли из бухты...На борту «Молотова» находилось все флотское руководство: главком ВМС СССР адмирал Юмашев, командующий Черноморским флотом вице-адмирал Октябрьский и член Военного совета ЧФ контр-адмирал Бондаренко. И только в открытом море экипажу «Молотова» по корабельной трансляции объявили, что им выпала высокая честь: принять у себя товарища Сталина! Новость для моряков была поистине ошеломляющей.

По Уставу ВМФ для встречи главы советского правительства всему личному составу корабля полагалось выстроиться на приветствие. Но Сталин попросил обойтись без церемоний, поскольку он в отпуске и отправляется на отдых в Сочи. Его провели в каюту флагмана - в носовой части крейсера, и «Молотов» взял курс к берегам Кавказа.

По словам Гармаша, генералиссимус, немного отдохнув, появился на полубаке, потом спустил ся по трапу на самолетную площадку возле передней трубы и там расположился в мягком кресле: кто-то из старшин подсуетился. Сталин выбил из трубки пепел, раскрошил две папиросы и набил ее табаком. Закурив, стал наблюдать за морем и моряками. Ну а те после утреннего оцепенения отошли, осмелели и старались оказаться поближе, чтобы поглазеть на вождя. Он был немногословен, заметил лишь: «Хороший корабль, вот такие и надо нам строить». А возвращаясь в каюту для разговора с адмиралами, Сталин обратился к Косыгину: «Пройдите по кораблю, посмотрите, как живут моряки». И тот не без интереса стал исследовать крейсер: побывал в машинном отделении, в артиллерийской башне, да и на камбуз заглянул.

Из воспоминаний адмирала Ф.С. Октябрьского: «Интересно было наблюдать за лицами матросов на СКА, на крейсере. Многие, если не все, боялись допустить какую-нибудь оплошность, неграмотный поступок. В то же время всем хотелось посмотреть на Сталина.

После съемки с якоря я все время был на мостике, оттуда увидел, как Сталин вышел на нижнюю часть мостика в сопровождении товарищей Косыгина и Юмашева, прошел в район катапульты, внимательно осмотрел район, где должны быть самолеты, затем перешел на правый борт крейсера, сел на фундамент (круг), где когда-то стояла 45-мм пушка. От поднесенного стула отказался. В таком положении сидел минут 10-15 лицом к корме, внимательно наблюдая за проводимой матросами приборкой на правом шкафуте в районе торпедного аппарата, было время утренней приборки. Затем встал, намереваясь идти. Я подошел. На лице товарища Сталина была усталость.

- Вам, товарищ Сталин, необходимо отдохнуть.

- Да, нужно отдохнуть.

Мы пошли в салон, времени было около 7.30. Пожав мне руку, Сталин отправился в спальню. Моей главной заботой было оградить нашего гостя от шума во время его отдыха. Задача не легкая, корабль привык все делать по уставу, а тут приказывают делать все по гражданскому обычаю, во всем нарушая устав. Жить без устава трудно: только все наладишь -вдруг где-нибудь звонок. Приказал все выключить, ходили на цыпочках. Перед походом мы старались укомплектовать наш оркестр хорошими музыкантами, думали веселить вождя. Все наши старания пропали даром. Не только оркестру, мною было запрещено играть на горне, давать дудку, звонить по телефонам, давать громкие команды. Но при ходе корабля 22 узла шум вентиляции, форсунок в котлах, шум от движения корабля заглушали все.

Эсминцы «Огневой», «Лихой» шли впереди, никаких плавающих мин не попадалось. Днем в беседах на мостике Сталин подначивал Юмашева:

- Смотрите, смотрите, сколько плавающих мин впереди!

Иван Степанович в ответ говорил:

- Товарищ Сталин, мины есть.

За 13 часов плавания Сталин 6 часов отдыхал, в остальное время, то есть у часов, вел беседы то в компании за столом, где были Косыгин, Юмашев, я и Поскребышев, то с нами вдвоем, то есть Сталин, Юмашев и я, то с нами поодиночке. Моя беседа с товарищем Сталиным продолжалась час 15 минут.

Я, как обычно, стоял на мостике, когда товарищ Сталин вышел из салона, подозвал меня и спросил:

- Желаете выпить стакан чаю?

Я ответил:

- Благодарю, товарищ Сталин, с удовольствием.

- Пойдемте, - и первым прошел в салон.

Усадил меня за стол, взял в руки сахарницу:

- Вы как любите? Послаще?

Я, тем временем, взял чайник с чаем, стал наливать в стакан Сталину, в свою очередь спросил:

- Вы любите крепкий?

Когда стаканы были наполнены, Сталин, откинувшись в кресле, посасывая свою трубку, с изрядно искусанным мундштуком, начал свою беседу со мной с вопроса:

- Как ваше мнение о главкоме И.С. Юмашеве?

После моего положительного ответа Сталин на этом не успокоился и стал называть следующие фамилии адмиралов. Это было для меня необычным явлением. Сталин интересовался моим мнением о Юмашеве, Исакове, Головко. О последнем многозначительно спросил:

- Как вы думаете, Головко наш адмирал?

Трибуца, Кузнецова, Алафузова, Кучерова высмеивали. Затем длительно обсуждали вопрос о военно-морских базах на театре, о Варне, о Бургасе, вообще о Болгарии (наши друзья - вот формула товарища Сталина, будем создавать флот болгарам). Заметил: надо организовать строительство ВМБ (Военно-морской базы) ближе к румынской границе от Одессы. Надо румынам показывать нашу силу.