Сталин и Военно-Морской Флот в 1946-1953 годах: читать начало книги онлайн

Что касается и Н.Г. Кузнецова, и близких к нему адмиралов, появление П.С. Абанькина в ранге заместителя наркома, было встречено с тревогой. Все понимали, что неофициальной обязанностью П.С. Абанькина, при его назначении на должность заместителя наркома, являлась роль соглядатая за лояльностью высшего командного звена ВМФ и, в первую очередь, за лояльностью наркома. Писал ли доносы на Кузнецова Абанькин, я не знаю. Возможно, что писал, возможно, что и нет, так как нарком не давал особых поводов усомниться в его личной преданности государству, партии и лично Сталину. При этом весь военно-морской флот знал, что между наркомом и его заместителем существовала давняя личная неприязнь. Что касается Н.Г. Кузнецова, то, внешне сохраняя с П.С. Абанькиным достаточно ровные деловые отношения, к решению важнейших флотских дел он его принципиально не допускал, поручая своему заму, как правило, решение второстепенных и третьестепенных вопросов. Из-за этого реальный авторитет заместителя Наркома по кадрам, следовательно, был весьма невысок. Как мне кажется, на фоне недавней победы в войне, начавшегося строительства нового флота, Кузнецов пребывал в определенной эйфории и где-то потерял бдительность. Что же касается П.С. Абанькина, то он не дремал. Когда практически вместе с Кузнецовым были сняты со своих должностей адмиралы из его «команды» - Алафузов, Галлер и Степанов, то Абанькин сделал еще один серьезный шаг в карьере, заняв в 1947 году должность многоопытного адмирала Л.М. Галлера, став заместителем Главнокомандующего ВМС по кораблестроению и вооружению. Честно говоря, трудно представит себе столь разнопланового специалиста, который бы с одинаковым профессионализмом решал, и специфические кадровые вопросы, и сложнейшие технические и организационные вопросы, связанные с кораблестроением и вооружением всех ВМС. Возможно, что П.С. Абанькин действительно был семи пядей во любу. Только окружающие этого, почему-то не заметили. Что касается Сталина, то назначение Абанькина, было его несомненной ошибкой.

Кстати, отстранение Н.Г. Кузнецова от руководства ВМФ, то же являлось чем-то из ряда вон выходящим. Это вполне укладывалось в традиционную сталинскую политику периодического «перетряхивания кадров», не дававшей начальникам почивать на прошлых лаврах и «бронзоветь». Например, за 1945-1953 годы трижды менялись наркомы (министры) в НКГБ/МГБ СССР, в Минвнешторге СССР, в Минлегпроме СССР и многих других министерств СССР.

В это же огромно значение для создания будущего атомного ВМФ сыграло то, что после послевоенного упразднения Государственного комитета обороны, ранее подчиненный ему Спецкомитет при ГКО, был преобразован в Спецкомитет при Совнаркоме (а затем и при Совете Министров) СССР. На данный Спецкомитет возлагалось руководство «всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана». Сюда относилось и развитие научно-исследовательских работ, и создание сырьевой базы по добыче урана, и организация промышленности по его переработке, и строительство атомно-энергетических установок, и, наконец, разработка и производство самой атомной бомбы. На Берию также возлагалась организация закордонной разведки для получения информации об урановой промышленности и атомной бомбе. При комитете был создан Технический совет, членами которого являлись прославленные ученые (Иоффе, Капица, Кикоин, Курчатов, Харитон и др.). Непосредственное руководство всеми работами поручалось 1-му Главному управлению при СНК СССР, подчинявшемуся Спецкомитету. Комитет наделялся обширными (исключительными) правами: для обеспечения возложенных на него заданий он мог издавать распоряжения, «обязательные к выполнению для наркоматов и ведомств», имел свой аппарат и финансирование. Создание Спецкомитета - блестящий пример оригинального подхода к решению не только сложнейшей политической и научно-технической, но и управленческой задачи, что позволило в кратчайшие сроки ликвидировать атомную монополию США. Опыт деятельности Спецкомитета сыграл большую роль, как в становлении всего военнопромышленного комплекса СССР, так и в дальнейшем развитии ВМФ, и, прежде всего, в создании первых атомных подводных лодок.

Отметим, что в своих целях полного переформирования СССР Сталин был последователен. В последующие годы от реформирования исполнительной власти он перешел к реформированию власти политической. Так на XIX съезде партии (октябрь 1952 г.) по его предложению Политбюро было преобразовано в Президиум ЦК, состав которого был значительно расширен. Из членов Президиума было выделено Бюро. Состав Секретариата ЦК также был расширен до 10 человек. Государство готовилось к серьезному экономическому, социальному и политическому рывку вперед, именно для этого и искались наиболее оптимальные новые формы управления.

Вместо Кузнецова, во главе ВМФ Сталин поставил весьма опытного и не слишком честолюбивого командующего Тихоокеанским флотом адмирала И.С. Юмашева, который хорошо вписался в новую структуру властной вертикали Вооруженных Сил. Он, в отличие от Н.Г. Кузнецова сразу же хорошо сработался и с Булганиным, и с генштабовскими генералами. Юмашев не имел наркомовских амбиций, поэтому легко вписался в новую командную структуру Вооруженных Сил. О пагубном пристрастии И.С. Юмашева к спиртному, которое через несколько лет сведет на «нет» все его положительные качества, Сталин узнает позднее. Из воспоминаний Н.Г. Кузнецова: «Когда в 1947 году Сталин на Главном военном совете поставил вопрос о моем освобождении, я не удивился: «кухня уже варилась» Булганиным. Морально я был к этому подготовлен. Сталин назвал моим преемником И.С. Юмашева. В этом я не видел логики. Тихоокеанский флот почти не воевал, и боевого опыта у Юмашева было мало».

Впрочем, в назначении И.С. Юмашева есть своя тайна. По утверждению сына адмирала А.Г. Головко М.А. Головко, сразу несколько ветеранов ВМФ, хорошо знавших его отца (адмирал М.Н. Захаров, вице-адмирал В.С. Чероков, капитан 1 ранга С.А. Завьялов и несколько других), в разное время рассказывали ему, что после снятия Кузнецова в 1946 году, Главнокомандующим ВМФ был назначен... адмирал А.Г. Головко, но через три дня он вновь стал начальником Главного штаба.

То, что в то время А.Г. Головко действительно являлся любимцем Сталина сомнений не вызывает. По воспоминаниям вдовы А.Г. Головко К.Н. Головко, Сталин относился к ее мужу с большим уважением и вниманием. Так после рождения сына, он лично прислал ей букет кремовых роз и грецкие орехи. Лично занимался Сталин и обеспечением переведено в Москву адмирала Головко квартирой. По одной из рассказанных М.А. Головко версий его отца освободили по собственной просьбе. Могло ли такое быть в сталинское время? И если - да, то каким образом, почему? Что стояло за этим поступком? Вполне возможно, что Головко просто испугался столь быстрого взлета, не будучи уверен, что справиться со столь непростой должностью в столь непростых условиях и, более того, смог убедить Сталина. Могло быть и так, что все переиграл в самый последний момент сам Сталин. Ну, а может быть, несколько запамятовали сами ветераны, т. к. Головко мог несколько суток руководить ВМФ в ранге временно исполняющего обязанности Главкома ВМФ.

На нового Главкома ВМС возлагались следующие обязанности: управление ВМС и обеспечение их боевой готовности; разработка и утверждение программ по боевой подготовке, наставлений и уставов; организация и руководство оперативной подготовкой командования и штабов ВМС, участие в разработке Генеральным штабом планов оперативного использования ВМС, организация противовоздушной обороны на морских театрах средствами ВМС, разработка планов и осуществление мероприятий по береговой обороне, руководство строительством военно-морских баз, руководство разработкой мобилизационных планов и обеспечением мобилизационной готовности ВМС, учет и подготовка офицерских, старшинских кадров запаса ВМС, руководство и контроль за проектированием, ремонтом и модернизацией боевых кораблей и вспомогательных судов, руководство развитием и совершенствованием всех средств боевой техники кораблей и вооружения ВМС, обеспечение ВМС вооружением, техникой и специальными видами снабжения, обеспечение мореплавания на морях Союза ССР, разработка мероприятий по обеспечению внешних морских коммуникаций и ряд других функций.

В состав новых органов управления Главкома ВМС входили: Главный штаб ВМС, Управление боевой подготовки, Главный штаб авиации ВМС, Политическое управление, Гидрографическое управление, Управление береговой обороны, Научно-технический совет с научно-техническим комитетом и финансовый отдел.

Кстати, сняли Н.Г. Кузнецова с должности Главкома ВМС не просто так, «по щелчку» Сталина. В феврале 1947 года была назначена комиссия Министерства Вооруженных Сил для проверки деятельности Главного Морского штаба, по итогам которой Н.Г. Кузнецова и сняли с должности. Разумеется, что комиссия могла иметь и даже, скорее всего, имела определенную задачу, которую и выполнила. Но формальная законность все же была в данном случае соблюдена.

Как мы уже говорили, снятый с должности, по итогам работы комиссии, Н.Г. Кузнецов был направлен для продолжения службы в Ленинград начальником Управления военно-морских учебных заведений. По итогам работы комиссии были отстранены от своих должностей так же адмиралы В.А. Алафузов и Л.М. Галлер. Думается, совершенно не случайно и то, сразу же после снятия Кузнецова, именно адмирал Ф.С. Октябрьский стал первым заместителем Главнокомандующего ВМС, а вице-адмирал П.С. Абанькин - заместителем Главнокомандующего ВМС по кораблестроению и вооружению.

В истории снятия с должности Н.Г. Кузнецова несомненно присутствовала и интрига его недоброжелателей из адмиральских рядов. Об этом автору откровенно рассказал, в свое время. адмирал флота Н.Д. Сергеев.

На самом деле, наивно было бы думать, что Н.Г. Кузнецов, как руководитель ВМФ, устраивал всех своих подчиненных. Мы уже говорили о том, что против Кузнецова активно выступили и интриговали его недоброжелатели - старый - адмирал Ф.С. Октябрьский и новый -вице-адмирал П.С. Абанькин, а также их окружение. По словам адмирала флота Н.Д. Сергеева, оба этих адмирала приложили свою руку к обострению отношений между Кузнецовым и Булганиным.

Определенная информация доходила от них и до Сталина.

Из воспоминаний Н.Г. Кузнецова об Ф.С. Октябрьском: «Он (Ф.С. Октябрьский - В.Ш.) явно торжествовал, когда в 1947 г. я был снят с работы. Его назначили заместителем наркома ВМФ... Это был довольно своеобразный адмирал со многими положительными качествами и одновременно недостаточно правильно решавший некоторые вопросы. Он имел обыкновение слишком возомнить о себе, когда дело у него шло хорошо, и критиковать своих подчиненных, если случались неудачи».

После снятия с должности Н.Г. Кузнецова и его соратников, новый состав руководства ВМС был таков: Главнокомандующий ВМС - адмирал И.С. Юмашев, начальник Главного штаба ВМС - адмирал А.Г. Головко, первый заместитель Главкома ВМС - адмирал Ф.С.

Октябрьский, заместитель Главкома ВМС по кораблестроению и вооружению - вице-адмирал П.С. Абанькин и заместитель главкома ВМС по боевой подготовке - адмирал Г.И. Левченко.

К сожалению, после снятия с должности Н.Г. Кузнецова, адмиралы-интриганы не успокоились. Очень скоро они нанесут по Н.Г. Кузнецову и его ближайшим соратникам еще один сокрушительный и, как они надеялись, окончательный удар, после которого обычно уже не поднимаются.

Глава четвертая

Сталин, Севастополь и адмирал Нахимов

Летом 1947 года Сталин предпринял масштабное путешествие, чтобы лично посмотреть, как восстанавливается страна после войны. Побывав в Курске и в Харькове, он приехал в Крым. На ночь остановился в Ливадийском дворце из-за приятных воспоминаний, связанных с Ялтинской конференцией 1945 года. А затем направился в Севастополь.

Ряд историков считает, что посещение в 1947 году Сталиным Севастополя было связано с вполне конкретными политическими обстоятельствами. Дело в том, что в июле 1946 года Советский Союз, обеспокоенный слабостью своего Черноморского флота и возможностью появления в Черном море флотов Англии и США предложил Турции положить в основу эксплуатационного режима проливов Босфора и Дарданелл пять взаимовыгодных принципов: проливы должны быть всегда открыты для прохода торговых судов всех стран, это правило должно касается и военных судов Черноморских держав, проход через проливы для военных судов нечерноморских держав не допускается, за исключением особо предусмотренных случае, установление режима проливов должно являться компетенцией Турции и других черноморских держав и, наконец, Советский Союз, как держава, наиболее заинтересованная и способная обеспечить свободу торгового мореплавания и безопасность проливов и Турция совместно организуют оборону Босфора и Дарданелл для предотвращения их использования другими государствами во враждебных черноморским странам целях.

За этой нотой, после отрицательного ответа Турции, последовала другая - от 24 сентября 1946 года. Однако добиться контроля над Черноморскими проливами так и не удалось. Эта непростая ситуация и побудила Сталина внезапно посетить Севастополь, посмотрев и город и стоящий там флот.

С собой в Севастополь, Сталин взял и отдыхавшего в Крыму молодого А.Н. Косыгина, которого уже тогда пророчил в будущие премьер-министры. Объехав полностью разрушенный город, вождь остался очень недоволен увиденным.

- Странно, - сказал он. - Мы победили в войне, а город-герой Севастополь стоит в руинах!

Вернувшись в Ливадию, Сталин с Косыгины перешли на борт крейсера «Молотов», где их встретил Главком ВМС И.С. Юмашев и командующий Черноморским флотом адмирала Ф.С. Октябрьский. В сопровождении эсминцев «Огневой» и «Лихой» и нескольких торпедных катеров, «Молотов» взял курс на Сочи.

Переход на крейсере был недолгий, всего каких-то тринадцать часов. Во время перехода соблюдались все меры безопасности, а расчеты зенитчиков находились в повышенной боеготовности. При этом Сталин, несмотря на то, что находился в официальным отпуске, все время, исключая сон, провел в беседах с сопровождавшими его адмиралами И.С. Юмашевым и Ф.С. Октябрьским, выясняя для себя интересующие его вопросы состояния и развития флота, кадровой политики, оценки деятельности отдельных флотских начальников. В ряде воспоминаний отдельно упоминается осмотр Сталиным носовой артиллерийской башни главного калибра, к которой он проявил повышенный интерес.

Тогдашний командующий Черноморским флотом Ф.С. Октябрьского в своих дневниковых записях оставил подробное описание общения с И.В. Сталина во время этого морского перехода. Остались и весьма любопытные воспоминания бывшего старшины 1-й статьи с крейсера «Молотов» П.Е. Гармаша. Так как Сталин не часто лично выходил в море на кораблях, этот переход на «Молотове». представляет для нас несомненный интерес. Поэтому мы обратимся к этим двум воспоминаниям, запечатлевшим происходившее как с точки зрения адмирала, так и с точки зрения рядового старшины.

Из воспоминаний адмирала Ф.С. Октябрьского: «15 августа 1947 г. позвонил И.С. Юмашев, наводил справки о кораблях - крейсеру «Молотов», эсминцам «Огневой», «Сообразительный» (он в последний момент был заменен эсминцем «Лихой - В.Ш.), теплоходах, их скоростях. Кому-то было нужно это знать.

Сегодня, 16 августа, в 19.00. И.С. (Иван Степанович - В.Ш.)) позвонил по ВЧ и дал задание готовить крейсер «Молотов» и два эсминца на 19.08. Данному боевому составу приказано быть под моим флагом на рассвете 19 августа на рейде Ялты (Ливадия).

После этого Юмашев звонил еще три раза. Давал разъяснения под разными шифрами: «консервируй орехи», «не встретиться с орехами» (минами), приплел Одессу, авиацию, перебазирование торпедоносцев и так далее. Иван Степанович проявил всю свою изобретательность в вопросах маскировки истинного положения. А дело, насколько я понимаю, сводилось к тому, что, видимо, прибывают товарищ Сталин или Молотов, которого нужно доставить из Ялты (Ливадия) в Сочи.