— Да, черт бы меня побрал! Со всеми Храмовниками Последниками и иже с ними! — Это же обычный аспирин. Это же лекарство от простуды! Тим старый. Тим умный. Он на Крышу уже не один десяток раз ходил. Запасливый. Знал, что на этих уровнях сквозняки гуляют сырые. Знал, что простудиться здесь — раз плюнуть. И чего это я так думал долго?
— У-у-у-у. Тупой! — Загудел я на себя.
— Самсончик, ты чего? — Открыла глаза Вера. — Тебе плохо? — Необычного раскоса глаз, характерного только для Изгоев, даже не было заметно, до чего они были круглы и испуганы.
— Ты заболел? Тим яд в рюкзаке припас?
— Да нет же! Нет! — Хлопнул я себя по лбу еще раз. — Тупой у тебя Самсон, тупо-о-ой!
— У меня? — Заулыбалась Вера. — Ты же не у меня, Самсончик. Ты же сам по себе всегда был. Почему вдруг стал у меня?
— Я оговорился. — Буркнул я грубо. — Тимоша не яд припас. Тимоша лекарство припас. В той коробке лекарство от простуды. Аспирин.
— А-а-а. — уныло протянула Вера, словно для нее эта новость была менее радостной, чем для меня.
Я удивился.
— Вера, а ты что не рада? — Вера присела на нарах, сунула в рукава руки и качнула головой.
— Рада я, Самсончик, конечно же, я рада. Это лекарство от простуды. Ты меня вылечишь. Я выздоровею, и мы сможем с тобой дальше идти.
— Куда, ни будь.
— Ну, да… — Что — то в Вере мне не нравилось. Тим, можно сказать, в который раз ей жизнь спас, а Вера совсем и не рада. Да… Кто же их поймет этих женщин. Странные они, какие то.
— Ну, ладно, Верунь. — Прервал я свои размышления. — Давай-ка мы еще водички с сахаром попьем. Попьем и полечимся. Я полторы горошины съем, а тебе три дам. Ты поспишь, я тебе еще три дам. Ты и выздоровеешь.
— А дальше уже решим. Куда мы пойдем. Можем в Город пойти. Можем на Крышу. Куда захочешь туда и пойдем. Хорошо? Верунь? — Вера снова кивнула. Я бросился к рюкзаку и налил полную кружку воды. До самого края. Поставил на разгудевшийся реактор.
— Я ее кипятить не буду. Ладно, Вера? Так ее испарится меньше. Химики же чистую воду делают. В ней же гадости никакой нет. Ты не будешь бояться?
— Нет, Самсончик, не буду.
— Ну, и ладно. Ну, и хорошо. — Я потрогал бочок кружки. Он уже был теплым.
— Ты пока посиди Верунь. Посиди. Хорошо? А я нору еще разок обойду.
— Вдруг найдется еще, что ни будь. Может быть, инструменты, какие, или украшения, или реактивы. В старых норах всегда, что-то валяется, что забрать с собой можно и с пользой использовать. — Вера заворожено смотрела на кружку на реакторе.
— Вера! — Окликнул я ее. Вера вздрогнула, словно спала сидя и вдруг проснулась. — А я про Ландгрувера думала, Самсончик. Он ведь хороший?
— Хороший. — Согласился я. — Как же Ландгрувер плохим может быть? Он же Храмовник! Храмовники плохими не бывают. Они все добрые, ласковые и требовательные.
— А я про него сейчас думала. Он мне как будто снился. Я не спала, а он снился. Веселый такой. Рукой махал.
— Рукой? — Я озадаченно почесал затылок. — Это от болезни Верунь. От болезни кто угодно может померещиться. Я вот думаю я сам, не заболел ли часом?
— А что? — Оживилась девочка.
— А мне Королева снилась! Вот! И Высший Храмовник с ней про нас говорил.
— Ух, ты! — Восхитилась Вера. — А меня Ландгрувер в Город звал. Говорил, что я маленькая еще, чтобы на Крышу лезть. А я ведь совсем не маленькая, правда, ведь Самсон? — Вера просительно улыбнулась мне.
— Я только грязная немного, потому, что в Городе давно не была, и почиститься не успела. У меня знаешь, какой наряд есть. Он весь из длинных таких полосок. Они вот здесь сшиты. — Вера показала на шею.
— И вот здесь. — Она показала на талию.
— Я когда его надеваю, знаешь я, какая красивая? Я. Очень красивая! На меня даже не только Изгои смотрят.