— Как это случилось, Уиллисис?
— Страх… Высота.… Потом боль. Боль в груди, в спине. Затем песня.… Пока он был жив, Ландгрувер слышал песню…
— Ты сказал, что Ландгрувер видит?
— Да, Госпожа, Ландгрувер видит.
— Кто ему пел Уиллисис?
— Вероника. — Королева сокрушенно качнула головой. — Она еще слишком молода для того, чтобы уходить. Вы послали за ней?
— Нет.…Почему? — Храмовник нахмурил брови. Упрямо поджал губы.
— Вы знаете почему, Госпожа. — Королева легко коснулась руки Уиллисиса.
— Прости, Храмовник. Прости. Я не привыкла к этой боли. До сих пор не привыкла.
— К этому невозможно привыкнуть, Королева. — Храмовник рискнул взять свою порцию вина и пригубить. — Невозможно. Тим был последним из первых, насколько я знаю.
— Да, Уиллисис. Он последний из двенадцатого поколения.
Да, Госпожа я помню. Из двадцати семи смогли уйти только четверо.
— Этого мало.
— Этого очень мало.
— К нам уже сорок лет не приходил никто из Династов, Уиллисис. Кровь становится совсем жидкой.
— Я знаю, Госпожа. Но вы еще полны сил и, Король, не реже чем годы назад появляется в вашей опочивальне.
— Это не спасет Город, Уиллисис, и ты об этом знаешь. Династы живут долго, настолько долго, что иногда, кажется, что они были всегда, но это лишь, кажется. Династы не вечны Уиллисис. — Храмовник склонил бритую голову. Они говорили с Королевой об этом не один раз. Несказанных слов больше не осталось.
— Прости, Храмовник, мне нужно побыть одной. Я не хочу, чтобы даже ты видел меня в печали. — Уиллисис встал. Поклонился. Оправил тогу и поясную цепь. Повесил орден посредине груди.
— Вы будете молиться, Госпожа?
— Да, Храмовник. И ты помолись тоже. Пусть Ландгрувер прикажет Веронике вернуться в Город. Пусть она вначале окрепнет и наберется сил.
— Мы будем стараться. — Храмовник улыбнулся. Едва-едва. Одними уголками губ.
— Но, она вряд ли вернется, госпожа.
— Почему? — Удивилась Королева.
— Она не одна.
— Кто рядом? — Оживилась Королева.
— Самсон… — Храмовник глубоко поклонился. Поклонился так, что непокорная тога снова съехала на самую шею. Выпрямился и, не оглядываясь, пошел к черному входу в тронный зал.
Он имел право ходить черным ходом. Только он имел на это право.
Я проснулся, словно вовсе не спал. Сел на нарах похожий на оловянного солдатика из старых сказок и стал таращится по сторонам круглыми от удивления глазами.
— Ну и приснится же такое? Это же надо? Никогда мне Храмовники не снились. Никогда мне Династы не снились, а тут.… Вот ведь ужас то! Или это от таблеток, которое Тим оставил? Да вряд ли. — Я прислушался к своим ощущениям. Организм, похоже, был доволен тем, что принял.
Выпитое снадобье не сделало мое здоровье хуже. По крайней мере, я этого не чувствовал. Значит нужно им Веру напоить. Я еще раз припомнил сладковато-горький вкус горошины и в сердцах ударил себя ладонью по лбу.