Крылья: читать начало книги онлайн

Уткнувшись носом в сгиб локтя сопела беспокойно. Вздрагивала плечами.

— Умаялась — Согласился я. Отвинтил у фляжки пробку и набулькал в кружку целую половину. Поставил на реактор. Закипит она не скоро. Все-таки я катализатора налил немного, да и зерна крупные.

— А, где я еще шашек найду? Экономить надо! Мне бы и самому вздремнуть не мешало. Совсем не мешало. Только вот вода согреется, тогда я и лягу. А то вдруг не проснусь? Она и выкипит вся. Жалко. — Я таращился на рдеющие рубиновым светом круглые глазки реактора, и ждал, когда над кружкой начнет виться парок, и со дна будут подниматься мелкие пузыри.

— Хуже нет — ждать и догонять. Тоска зеленая! Подумать бы, о чем веселом, да вот что-то мысли хорошие в голову не идут. О себе может подумать? Давай о себе подумаю?

— Вот, например, тоже незадача: почему у Изгоев родителей нет? У всех есть! И у Химиков есть, и у Плантаторов есть? Даже у Храмовников есть родители! А вот у Изгоев нет. Говорят, что нас в Храмы подкидывают те, кому детей воспитывать неохота.

— Но ведь не такая уж обуза — дети. На них и нормы повышают, и отпуск от работы дают. Думай — не думай, а испокон веку так было и ничего не поменять уже. А если и поменять, то не здесь. — Голова клонилась на грудь, сонливость сбивала все барьеры и думала о крамольном. Я ей не мешал.

— Не в нашем Городе новые порядки наводить. Большой у нас Город. Никто его, наверное, еще из конца в конец не проходил. Многие штольни выработаны и заброшены, многие засыпаны. Все в двадцати-двадцати пяти уровнях живут.

— Ниже Землерои копаются. Выше Истопники. В середине все остальные и Плантаторы, и Химики и Лекари. А в центре Города Храм. Большой и красивый.

— Высокий и круглый. Говорят, что он через все уровни проходит и прямо из Крыши его маковка торчит. Ну, так-то говорят. Кто же проверит? Я вот у Ландгрувера спрашивал. Так, тот молчит. Молчит и ухмыляется. Болтает только своей лысой головой с пятнами. — Над кружкой пошел парок. Она отчетливо заскрипела, забулькала.

Я торопливо вскочил и, прихватив ручку рукавом, осторожно снял драгоценный кипяток с реактора. Поставил на ящик с углем. Взял банку с сахаром и сыпанул в кружку четверть.

Если сразу все высыпать — толку меньше будет. Пройдет часть мимо. А так в самый раз. — Размешал ножом и потрогал горячую сладкую воду кончиком языка.

— Эх, самому бы выпить — да, нельзя. Вере нужно сил набираться. А я и грибами обойдусь. Обойдусь, точно!

— Вера… — Толкнул я свою подругу в плечо. — Верунчик, проснись. — Вера завозилась на нарах. Скроила плаксивую гримасску.

— Плохо мне Самсончик. Плохо.

— А ты проснись, Верунь, чего дам. — Вера открыла глаза и уставилась на меня сонным взглядом, похоже, не понимая, где находится и с кем.

— Самсон, ты?

Да я — это я, Вера! Разболелась совсем. — Я поднес к ней кружку ближе.

— Вот я тебе сахару развел. Попей. Тебе легче станет. — Взгляд Веры стал осмысленным.

— А ты?

— Да я уже… — Соврал я ей снова. — Пил я, правда.

— Ну, хорошо. — Вера привстала. Склонилась над краем кружки и сделала большой глоток. — Вку-у-у-сно. — Заулыбалась она.

— Ну, еще бы! — С удовольствием хмыкнул я. — Знамо дело вкусно. Чего же вкусней воды с сахаром бывает? — Вера не ответила. Она требовательно нажала губами на край кружки, и теперь пила не отрываясь. Пила до тех пор, пока не выпила все.

— Спасибо, Самсончик — Она откинулась на нары и закрыла глаза. — Мне лучше. Правда.

— Ну и хорошо. Ну, славно. Вере легче. Теперь надо о себе и о нас подумать. А что подумать то? Двери вот я не прикрыл. Тепло выносит. А прикрою, жарко может быть. Вспотеем. Влагу потеряем. Тоже плохо.

— Нору надо обойти, вдруг, где ни-будь действительно Последники лежат. Хотя мне сейчас, что Последники, что Храмовники, что Династы.… С любым готов в обнимку на нарах спать. Я прикрыл рот ладонью. Нельзя о Династах по-простому говорить. Они как боги.… Но устал я. Сильно устал.

Я взял из жестяной баночки горошину Тима и откусил ровно половину. Вторую положил обратно. — Посплю сейчас. Если проснусь и ничего — Вере дам.

Хуже то все равно не будет. — Спать хотелось уже нестерпимо. Я привалился к Вере боком и рухнул во сны.

Уиллисис — служитель Храма, высокий, худой, одетый в пурпурную тогу, подпоясанный золотой цепью, с деревянным орденом на груди, на котором отчетливо проступала древняя витиеватая резьба в виде стилизованного изображения знака «Крыльев», подошел к низкой железной двери, и тронул посохом дремлющего охранника.

Крепкий Солдат, с толстыми длинными руками, открыл большие в пол головы глаза, утопленные глубоко в череп и склонился в поклоне.

— Приветствую Вас, Настоятель. — Он выпрямился и шевельнул чуткими ноздрями.