Неизвестный со станции Титлин: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я ускорял процессы, протекающие в моем теле. Для меня время начинало течь несколько по-другому. Оно как бы замедлялось, давая мне больше пространства для действий. Мины оказались слишком медленными.

– И так может каждый из вас?

– А каждый из вас может быстро бегать?

– Каждый по-разному.

– Ты ответил на свой вопрос.

– Почему ты рухнул на землю, когда добрался до силового поля? Ты сдался?

– Я устал. Это энергозатратный процесс, сопровождаемый болью, если переборщить.

Корвин вспомнил, как болят мышцы после хорошей пробежки, как на язык попадает металлический привкус, будто бежишь со стальной гайкой во рту. Наверное, это было чем-то похожим.

– Почему твои соплеменники не делали так, когда преследовали меня?

– Они потеряли рассудок. Простой физиологии, которая у них еще осталась, тут мало. Тут нужен чистый рассудок. Этот процесс связан с мозговыми процессами, с разумом, концентрацией. У них ничего этого нет. У них есть только ярость, которая толкает их к деятельности.

– А зачем ты меня спас?

– А зачем ты выпустил меня из клетки?

– Ты был не такой, как они – ты не желал крови.

– Ты ответил на свой вопрос.

Корвин задумался. Они были во многом похожи. Он не мог этого отрицать. Как и не мог отрицать того, что пришелец его одновременно пугал и очаровывал.

– Что с тобой произошло?

Пришелец несколько секунд молчал. Он повернулся к грязному запотевшему окошку, которое выходило на лес. Собственно говоря, все окна выходили на лес. Пришелец каким-то образом нашел заброшенную сторожку среди непролазной тайги. Корвин даже не был уверен, что где-то рядом есть населенный пункт или хотя бы один живой человек.

– Приблизительно то же, что и с тобой, – наконец, ответил он.

115.

Он рассказывал монотонно без эмоций, словно сонный диктор утренних новостей. Его голос пронизывал Корвина насквозь, возбуждая нейроны его мозга ярко и отчетливо представить всю картину целиком.

– Мой дом бесконечно далек от твоего, но мы… также, как и вы не оставляли надежд найти кого-нибудь в космическом пространстве. Простая психология: весь прогресс основан не на желании продвигать науку или заглянуть за горизонт, он основан либо на лени, либо на банальной скуке. У меня на родине водится небольшой зверек, похожий на ваших барсуков. Посади его в клетку, через несколько месяцев, перепробовав все возможные варианты развлечений себя любимого, он, как минимум заскучает, если не сойдет с ума. И это будет происходить, пока не подсадишь к ней другое живое существо, не обязательно этого же вида. Оно, конечно, тоже наскучит ему со временем, но к тому моменту можно будет придумать новый способ развлечения. С биологическим видом твориться примерно тоже самое. И на него действует та же схема. Мы прогрессируем, эволюционируем, упираемся в свой потолок, изживаем себя, свои возможности и возможности окружающего мира, порой с заметным вредом для него. Тогда нам остается только три варианта. Менять окружающую среду: исследовать новые миры. Менять наше окружение: искать разум, равный нашему. Или же последний: самоубийство. Как и ваш вид, мы чередовали первые два варианта, пока не напоролись на второй, который, в итоге, породил третий. На наш клич ответили.

– Также как и нам? Дверь?

– Портал. Но – да. По сути, дверь в никуда. Черный билет. Главное не трогать первую. Ты как бы даешь им точку доступа, оживляешь, вливаешь порцию требуемой информации. Остальные они уже реализуют сами. Мы открыли. Ответом стал вирус. В этом плане вашему виду повезло: реакция на вирус проходит лишь у тридцати одного процента населения. У нас иммунитетом обладало чуть меньше двух процентов. Цель была достигнута: нам уже не было скучно. Мы пытались выжить. Подавляющее количество населения превратилось в обезумевший комок ярости и жестокости. Ты их сам видел. Они были тупы и чересчур инстинктивны, но на их стороне было количество и внезапность атаки. Нам перекрыли сигнал по всей планете. Мы выжившие не могли ни скооперироваться, ни узнать, сколько их вообще осталось, ни почувствовать остальных. Наша «общение» ограничивалось очень короткими расстояниями, когда до атаки мы могли чувствовать друг друга по всей планете. Почти два процента очень быстро испарились, оставив место лишь сотой доле. Тотальный геноцид.

– Вас истребили?

Пришелец как будто на секунду заперся в своей голове. Он стал неподвижен. Казалось, если бы какая-нибудь залетная муха села ему на глаз, он даже бы не дернулся.

– Возможно, я последний из своего рода.

Если бы не бесстрастность, с которой рассказывал пришелец, Корвин бы посчитал себя виноватым, возможно его на время бы задергали угрызения совести. Но пришелец рассказывал так, будто был историком, который ненавидит свою работу, или контуженным диктором новостей. Как будто он рассказывал о чужом, вымершем сотни лет назад народе, который мог интересовать его только как ископаемое.

– Как вы оказались на Земле?

– Земле? – вопрос застал его врасплох, но он быстро сориентировался. – Нас зажали в комнате. Захватили врасплох. В нашем же убежище. Мы сидели в пещере, голодали уже долгое время и слышали стоны наших обезумевших собратьев. Мы ожидали, что скоро наши жизни окончатся. Либо нас растерзают обезумевшие, которых впустит какая-нибудь отчаявшаяся душа, либо они проникнут внутрь сами, либо мы умрем от истощения. Потом появилась дверь. Она была непохожа на наши. Она была какой-то другой. Чуждой. Многие запаниковали. Однако, спустя какое-то время, мы попытались ее открыть – терять уже было нечего. Она оказалась закрытой и не отворялась, какие бы мы усилия не предпринимали. Поистине это было что-то новенькое.

– Мы не открывали дверь, – Корвин почесал подбородок. – Не давали вам точку доступа. Вы не могли попасть внутрь, как бы ни хотели, – вдруг он вспомнил Игги. – Однако же мы слышали, как вы бьетесь с той стороны…