– Вам сообщение. Пришли данные, я думаю. Хотите просмотреть? – он указал рукой на терминал, за которым провел последние три часа.
– Нет. Мне нужно выйти. Проветриться.
– Мне составить вам компанию? – настойчиво спросил Лейнциг.
– Нет, – Вильт посмотрел на Слачника через стекло. – Я, пожалуй, пройдусь один. К тому же, – добавил он, когда увидел разочарованную мину немца. – Кому-то следует присмотреть за задержанным.
Капитан, удовлетворившись своим предложением, двинулся в комнату информирования. Тяжелая ночь подходила к концу.
110.
Вильт выскользнул в коридор. Людей на станции до сих пор было немного, но они уже начинали прибывать. Чувствовалось, что там наверху на поверхности уже начинало светать. Ночь сменялась днем, а, значит, его дежурство скоро должно было окончиться. Он представил, сколько бумажек нужно будет заполнить, и ненароком поморщился. Бумажная работа ему претила, а после такого события разъяснений понадобится целая котомка. С другой стороны, Лейнциг со своим честолюбивым характером вполне бы мог взять рутину на себя. Но ему совершенно не хотелось даже видеть немца, не то, чтобы работать с ним дальше… Капитан посмотрел на свои наручные часы: прошло уже почти три часа.
– АСУПИ, мне пришли данные на Гжегожа Слачника? – спросил он на ходу, снова поймав рабочий настрой.
– Да, капитан.
– Сможешь вывести информацию на ближайший терминал?
– Да, капитан.
Вильт завернул за угол и наткнулся на одного из солдат, патрулирующих станцию изнутри.
– Вольно! – капитан подавил в нем запоздавшее желание выполнить воинское приветствие и представиться. – Где здесь ближайший терминал?
– У вас за спиной, капитан…
Вильт обернулся. На неприглядной двери с засаленной ручкой и огромным смотровым окном красовалась темная надпись «Диспетчерская». За окошком виднелся ряд из трех терминалов.
– Спасибо, – он подошел к двери и потянул ее на себя.
Засаленная ручка на ощупь была омерзительной. Он давно задавался вопросом, почему нельзя все двери сделать электронными? В ответ обычно приходили какие-то примеры по пожарной безопасности, из-за которых неохраняемые двери общего пользования всегда были механическими и всегда с потертой засаленной ручкой. Вильт всегда думал, что это всего лишь лукавые отмазки, а настоящая причина кроется в финансовой части полностью автоматизированных дверей37.
– Вам что-то нужно, капитан?
Оказывается, в комнате еще находился работник – диспетчер. Молодой парень сидел в углу комнаты окруженный тремя мониторами, кипами бумаг и канцелярских принадлежностей. Он не без труда пытался из-за них выглянуть. Получалось, мягко говоря, на троечку. Вильту на секунду стало его жалко.
– Мне нужен только терминал.
Парень утвердительно кивнул. Капитан готов был поспорить, что за мониторами он даже приветственно показал рукой в сторону терминалов, не осознав, что его жест совершенно не виден.
Он подошел к крайнему терминалу и провел рукой по сенсорному экрану. Дисплей зажегся блеклым свечением, наверное, даже слишком яркого для тусклого освещения комнаты. Вильт без проблем мог бы получить личную почту и в комнате для допросов на терминале, где последние три часа проспал Лейнциг. Но капитан не хотел, чтобы вездесущий немец заглядывал ему через плечо. Его коробило от одной такой мысли.
– АСУПИ, выведи на экран дело Гжегожа Слачника.
– Требуется необходимая авторизация.
Вильт вздохнул и прижал палец к указанному АСУПИ на экране месту. Этой процедурой программа определяла не только его ДНК, но и скорость потока крови. Иными словами, АСУПИ узнавала, бьется ли его сердце или перед ней труп, который пытаются использовать злоумышленники. «Все, как в костюме Корвина», – неожиданно для самого себя подумал он, ставя под вопрос истинное происхождение технологии.
– Голосовой код, пожалуйста.
– Генри Сайрус Вильт.
Программа сканировала не столько голос капитана, сколько его эмоции. Он должен был быть спокоен, если бы она почуяла страх или испуг, то могла бы не допустить его к данным. Это было на случай, захвата капитана в заложники.
– Открываю данные.
111.