Лейнциг стоял, скрестив руки на груди, напротив комнаты, в которой находился задержанный. Он не сомневался, что в ближайшем будущем его ждет повышение, ведь он в купе с капитаном, поймал и допросил исключительный объект. Жирные губы растянулись в резиновой лягушачьей улыбке. Немец поддался тщеславию и тихому шепоту собственных амбиций, загоняющих его в блаженное смакование своего безоблачного будущего.
Слачник, тем временем, поднялся на ноги. Он выглядел лучше, но все равно болезненно морщился при каждом движении. Он прошелся по комнате из стороны в сторону. Кривая дрожащая походка постепенно превратилась в нечто более подобающее здоровому человеку. Сгорбленная спина постепенно выпрямилась, после трех часов сидения на одном месте мышцы серьезно затекли и совершенно не добавляли легкости его движениям. Он посмотрел на часы и почесал клочковатую щетину. В его глазах почувствовалось облегчение.
– Sie pfeifen zufiefst auf meine worfer, nicht war, Her Leinzig?38 – вдруг сказал он на родном языке директора с ужаснейшим акцентом.
Глаза немца удивленно округлились. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Слачник остановился по ту сторону стекла прямо напротив него. Лейнциг был уверен, что сейчас задержанный смотрел на свое собственное отражение, но по спине все равно пробежала стайка холодных мурашек.
– АСУПИ, транслируй мой голос в камеру допросов, – он сделал паузу, чтобы система смогла выполнить указание. – Откуда вы знаете?
Его голос эхом пробежался по пространству внутренней камеры.
– Ваше имя? – Слачник удивленно пожал плечами, теперь он говорил по-английски. Этот язык ему давался лучше грубого немецкого. – Не знаю. Возможно, когда меня сюда вели, кто-то мог его озвучить между делом. Я мог запомнить. Откуда я знаю, что вы здесь? Я не верю, что вы, как человек предусмотрительный и замечающий выгоду во всем, смогли бы просмотреть такой явный куш. Я вам нужен, как трофей. Я ваш билет на вершину карьерной лестницы.
– Как и билет капитана… – брезгливо добавил Лейнциг, услышавший в голосе пленного поляка нотки искреннего пренебрежения.
– Да, вот только ему действительно интересна история, – поспешил продолжить Слачник. – Он хочет закрасить темные пятна, потому что жаждет правды. Он слишком честный, для своей скользкой должности. Вы же – напротив, вы и ваши моральные устои достаточно гибки для таких целей.
Лейнциг чувствовал некоторое превосходство во всем облике Слачника, несмотря на то, что заперт в ожидании смерти тут был именно поляк. Его это выводило из себя.
– Откуда вам знать?
– Вы бы могли составить компанию Вильту на допросе, но предпочли отсиживаться в стороне. Вам не интересны мои слова, вам интересно, что я с Титлина. Сам факт моего присутствия в этой тесной коморке – вот, что вас волнует.
– Ваши слова ничем не подтверждены, с чего мне им верить?
– Слова вашего начальства тоже не пышут правдивостью и не имеют под собой абсолютно никаких доказательств, однако вы, предпочитая принимать их за истину, словно верная собачка, прыгаете у хозяйских ног.
– Меня этим не зацепить… – протянул немец, желая закончить этот разговор.
– Я знаю, – Слачник чуть заметно усмехнулся одни краешком рта. – Я и не пытаюсь. Я надеялся найти ваши мотивы. Разве вы не видите, как увеличилась социальная и экономическая пропасть между власть имущими костюмчиками и грызущими плесневелые хлебные корки бедняками? Просто вы должны понимать, что вы работаете на трусов, которые решили скрыть от большинства населения, что есть некоторое соглашение с «мирными» инопланетянами. Они не ведут против нас войну, а мы отдаем им большую часть ресурсов. Мы сами приближаем нашу кончину.
Лейнциг раздраженно поджал губы. Он с трудом сдерживался, чтобы не приказать АСУПИ оборвать сигнал и оставить задержанного в одинокой тишине.
– Наши правительства сдали нас в рабство, а сами стали «добрыми» наместниками, – продолжил Слачник. -… списав все это на очередной кризис, на последствия после неизвестной чумы, выпущенной якобы нами, на все, что угодно.
– Я вас не слушаю.
– Я знаю, – кивнул Слачник. – Просто хочу убедиться.
– В чем?
– В вас.
Он снова посмотрел на часы.
– Думаю, капитан уже получил новость… или вот-вот получит… знаете, эти погрешности… – он наигранно закатил глаза. – Но бюрократы все делают точно. Этого у них не отнять. Бесполезно, долго, но очень точно.
– Что вы…
– АСУПИ, – перебил его Слачник. – Блокируй все двери на станции и открывай их только по моей команде.
Реакция немца на это была слегка замедленна: он сначала опешил, силясь переварить информацию, а потом растянулся в улыбке, с которой родитель выслушивает детские оправдания своего чада.
– Вы серьезно? – Лейнциг чуть заметно хохотнул. – Кем вы себя возомнили?
Он был настолько поглощен своими раздражающими бахвальными издевками, что совершенно не заметил, как Слачник, тем временем, подошел к двери. Его ноги окрепли. Движения стали уверенней и четче.
– АСУПИ, разблокируй замок.