– Произойдет взрыв, Лис. Утечка нежелательна.
– Через какое время?
– Шесть минут.
– Я не успею уйти, – вздохнул Корвин.
АСУПИ лишь подтвердила то, что он знал и без нее. Он думал об этом, как только увидел лес, окруженный синим сиянием силового поля, сквозь дверной проем. В нем жила еще мизерная толика надежды, что он успеет выбраться. АСУПИ эту надежду безжалостно убила.
– Силовое поле, – продолжил он. – Оно выдержит взрыв?
– Да.
– Но ведь оно питается от резервного генератора, от которого питаешься и ты. При взрыве ему придет конец, разве силовое поле не исчезнет без энергии?
– По периметру силового поля находятся шестнадцать солнечных батарей, которые питают блоки запасных источников энергии.
– Шестнадцать солнечных батарей вечером, когда солнца практически нет, против огромного силового поля? Тут нужно минимум сотни две и солнце.
– Накопленного заряда хватит на четыре с половиной минуты поддержания силового поля.
– Это радует, – вздохнул Корвин. – При взрыве все сгорит внутри полусферы, перед тем, как она отключится от недостатка энергии.
Он подошел к полукруглой выпуклой стенке, туда, где находилось сердце АСУПИ, и машинально запустил руки в карманы. В одном оказался влажный платок, который ему дал Слачник, пару гаек и кусок плотной бечевки, а во втором злополучный браслет Верчеенко. Корвин раздраженно вздохнул. Смерть ему придется встречать с совершенно бесполезными вещами в одиночку.
– АСУПИ, мне нужно попасть внутрь тебя.
– Я не могу это позволить. Мой анализ показал внешнюю угрозу.
– Я знаю. Я буду все делать вручную. Прошу лишь мне не мешать.
– Хорошо, Лис.
Корвин подошел к крышке люка и взялся за вентиль.
104.
Ифран Геджани не жалел о своем поступке, даже когда остался наедине с миной в постепенно стихающем лесу. Это могло означать только одно: все, кто мог выбраться со станции Титлин, уже сделали это или были близки к выходу. Индус остался один.
– Стоило вытянуть эту долбанную палочку, – вдруг произнес он.
Слова прозвучали неожиданно громко. Ифран вздрогнул от звука собственного голоса.
Два года он был руководителем – главной персоной со станции Титлин. Он знал о станции практически все. Не было никакой информации, не прошедшей через его чуткие уши. Почти никакой. Символично, что, в итоге, его убило то, что он о станции не знал, то, что от него утаили. Он тогда понятия не имел, зачем вдруг Титлину понадобилось минное поле, и от чего оно защищало. А вернее кого? Саму станцию или внешний мир? Он понятия не имел, что после принятия мер дополнительной защиты и полной их перекройки старое поле еще сослужит свою мерзкую службу. И он поплатился за свою ошибку.
Долго ли он думал о своей жертве? Нет. Решение родилось само собой. Жизнь мальчика на жизнь одинокого бездетного мужчины – сумасшедшего трудоголика, работа жизни которого полетела в тартарары. Он считал, что это более чем достойная замена. Она его удовлетворяла.
– А вот и ты, – снова произнес он.
Из кустов вылез один из пришельцев. Его глаза горели ярким оранжевым пламенем. Из широкого рта свисали две тонкие ниточки слюны – она казалась вязкой и зловонной. Он двигался неспешно и неуклюже, словно точно не знал, где враги. За ним показался еще один. Они были как будто в каком-то трансе. Две размытые фигуры плавно передвигающиеся по лесу.
– Ты и друга своего привел, – подметил Геджани. – Долго же вы!
Пришельцы сфокусировали свой взгляд на индусе. Их головы синхронно повернулись на звук, словно до них дошло, что они не одни только со второго раза.
– Я уж думал, мне придется ждать взрыва! Но вы, ребята, буквально меня спасли…
Пришельцы бросились на него, словно по чьей-то неслышимой команде. Ифран разомкнул руки в разные стороны, как, если бы он увидел старых друзей и готовился зажать их в крепких объятиях. Они достигли его быстро и тихо. Первый прыгнул на него, повалив на землю. Второй готовился помочь своему товарищу. Нога Ифрана оторвалась от мины.