«Народ на Мальдивах — фанатичные магометане», — объяснил он. — Они не терпят ничего, что запрещено Кораном. Они отказываются от собственной истории доисламского времени»[418].
Тур Хейердал пробыл на Мальдивах две недели. От статуи с фотографии осталась лишь голова, остальное было уничтожено. Тем не менее он вернулся домой окрыленным. «Островное государство посреди океана, на сегодняшний день — член Организации Объединенных Наций, однако происхождение этого государства до сих пор скрыто во мраке истории»[419].
Во мраке истории.
Снова Хейердал нашел то, куда бы он хотел попасть.
В письме своему другу Арнольду он писал: «На Мальдивских островах я нашел счастливую звезду, "Солнце" в качестве своего путеводителя, и столкнулся с совершенно удивительными открытиями. Около 1300 островов разбросаны по огромному району, и только 202 из них населены. Я выбрал из них три, которые расположены прямо на экваторе, поскольку они находятся прямо на пути почитателей Солнца и доисторических мореплавателей. Действительно, там в земле оказалось множество остатков построек и всяческих черепков. Там я нашел остатки большого храма Солнца, богато украшенного солнечными символами на искусно выбитых барельефах. А теперь вишенка на торте: я нашел отличную каменную плиту, которую выкопали местные жители, а посередине этой плиты было большое изображение Солнца с рядом иероглифов и рядом свастик по краю. Иероглифы сильно напоминали нерасшифрованные иероглифы долины Инда. Я сделал массу фотографий и постараюсь тщательно изучить их, но я уверен, что эти иероглифы и все остальное не встречалось на континенте в районе Индийского океана с того времени, как народ Мохенджо-даро бесследно исчез из долины Инда примерно в 1500 году до н.э.»[420].
Хейердал прислал такое же письмо ряду друзей и знакомых, и он не стеснялся в восторженных выражениях. Аурелио Печчеи, главе Римского клуба, с которым он встретился в Токио, Хейердал писал: «По пути домой мне довелось, на удивление, открыть целую неизвестную древнюю цивилизацию... Таким образом, наша маленькая планета еще богата сюрпризами»[421].
Новый след? На изолированных Мальдивах Тур Хейердал хотел найти, откуда пришли сюда первые поселенцы. Не может ли фигурка, которую он держит в руках, дать ответ?
«Афтенпостен» не замедлила с реакцией. «Тур Хейердал и крупное открытие на Мальдивах» — значилось на первой странице и на развороте газеты. Вступление звучало следующим образом: «В джунглях необитаемого острова в Индийском океане, принадлежащего Мальдивской республике, Тур Хейердал обнаружил сенсационную археологическую находку, принадлежащую доселе неизвестной высокоразвитой культуре примерно 500 года до н.э.»[422].
Новость распространилась за пределы страны. Хейердал получал известия о том, что «об открытии храма Солнца и изображений богов с надписями» сообщили в ряде стран, среди прочего в США, Индии, Японии, Германии и Великобритании[423].
В конце концов, находки привлекли внимание и на самих Мальдивах. Президент республики так заинтересовался, что пожелал, чтобы Хейердал вернулся и провел тщательные археологические исследования. Тур с радостью ухватился за это приглашение и написал в письме к Якоби следующее: «Подумай только — никто из других археологов даже и не подозревал, что на этих атоллах можно что-то найти»[424].
Как обычно, как только Хейердал за что-то брался, то действо-вал быстро. Конечно, ему не хватало денег на новую экспедицию, но он знал, что делать. Он объявил конкурс на эксклюзивное право на использование текста и фотографий в Норвегии. «Афтенпостен» предложила 30 тысяч крон. Однако еженедельник «Ви менн» опередил ее с предложением в 50 тысяч крон, что было достаточно «для того, чтобы снова встать на ноги»[425]. Чтобы получить право на материалы экспедиции для шведского телевидения, о своем участии в финансировании заявила Шведская телерадиокомпания[426]. Музей «Кон-Тики» также выделил средства.
Опасаясь, что его опередят теперь, когда он уже объявил, что есть много островов, где можно найти еще больше», Тур поспешил отправиться[427], и в конце января — начале февраля 1983 года он уже был в пути.
Чтобы проводить археологические раскопки, Хейердал пригласил своего давнего друга, археолога Арне Скьогсвольда, который в 1950-е годы участвовал в тех памятных экспедициях на Галапагосские острова и остров Пасхи. Скьогсвольд работал в Собрании древностей Университета Осло и в 1981 году получил звание профессора.
Поскольку ни Хейердал, ни Скьогсвольд не могли похвастаться молодостью и силой и знали, что работа под жарким мальдивским солнцем будет тяжелой и энергозатратной, Скьогсвольд предложил взять с собой более молодого археолога. Он обратился к 39-летнему Эйстейну Коку Йохансену, директору Музея Боргарсюссель в Эстфолле и сыну известного археолога Эрлинга Йохансена.
Перед экспедицией на остров Пасхи в 1955 году Хейердал спрашивал у Йохансена-старшего, не согласится ли он принять участие в ней. Эрлинг был польщен приглашением, но отказался, поскольку был самым занятым археологом в Норвегии. Теперь Йохансену-младшему досталась та же честь, и он согласился. Тем не менее он удивился, что его позвали, поскольку он «не был поклонником ни Тура Хейердала лично, ни его исследований», и это не смотря на то что в детстве слышал о нем много хорошего[428].
Планирование. Тур Хейердал ведет дискуссию с археологами Эйстейном Коком Йохансеном (в белой рубашке) и Арне Скьогсвольдом (в очках). На столе лежит морская карта района Мальдивских островов в Индийском океане. Где начинать раскопки?
Причиной скептического отношения Йохансена было то, что ему не нравился тот тип исследований, которым занимался Хейердал. Он считал, что Хейердал слишком «мягко относится к так называемым культурным параллелям»[429]. Этот скептицизм особенно проявился во время экспедиции на судне «Тигрис». Пока Хейердал боролся против течений и ветров в Персидском заливе, Йохансен готовился к защите магистерской диссертации по классической археологии. Он вспомнил, что профессор Сверре Марстрандер описывал проект «Тигрис» как «полную чепуху» и что он сам и другие студенты считали сожжение «Тигриса» рекламным трюком для привлечения прессы[430].
Однако Йохансену вскоре пришлось понять, что это было не что иное, как высокомерие[431]. Хотя он много раз слышал и много читал о Хейердале, он никогда раньше с ним не встречался. Поскольку Хейердал собирался готовить экспедицию в Италии, они отправились на Мальдивы разными самолетами, и когда они встретились в Мале, столице этого государства, «ужасно волнующийся» Йохансен ответил на рукопожатие Тура Хейердала. Как этот всемирно известный человек будет себя вести — неужели высокомерно, небрежно и невежливо?
Однако опасения Йохансена рассеялись с первым рукопожатием. Что-то такое было в улыбке Хейердала. Что-то настоящее! Он сразу же проникся к Туру симпатией[432].
В письме Арнольду Якоби, где он описывал свои впечатления от Мальдивов, Хейердал удивлялся, почему раньше археологи не интересовались исследованием островов. С помощью Арне Скьогсвольда и Эйстейна Кока Йохансена, а также своего стремления быть первым он не мог упустить шанс похвастаться тем, что возглавил первую археологическую экспедицию на Мальдивы.
Это была истина с некоторыми поправками.
Еще в конце 1800-х гг. один англичанин начал археологические исследования на Мальдивах. Его звали Гарри Чарльз Белл (1851-1937), и он служил в колониальной администрации Цейлона — современной Шри-Ланки. У него не было формального археологического образования, но благодаря своему интересу к предмету он получил право возглавить вновь созданную контору, отвечающую за археологические раскопки на Цейлоне. Интерес к археологии несколько раз приводил его на Мальдивы, где он в результате собственных изысканий попытался разгадать загадку древней истории островов.
Из исторических источников следует, что Мальдивы были открыты для исламского мира, когда один арабский мореплаватель в 1153 году добрался до островов во время плавания через Индийский океан. Что происходило раньше, в так называемые языческие времена, новых властителей не интересовало, поэтому от самый год стал точкой отчета в истории страны.
Во время неоднократных посещений Мальдивских островов Белл обнаружил несколько находок, доказывавших, что прежде этой «точки отсчета» население острова исповедовало буддизм отчасти индуизм, и обе религии имели тесную связь со Шри-Ланкой и Индией. Затем лингвистические исследования показали, что язык мальдивцев состоит в родстве с ланкийским, и Белл решил, что первые поселенцы острова, скорее всего, прибыли из этого географически не столь отдаленного района. Последняя экспедиция Белла на Мальдивы состоялась в 1922 году, а его отчеты были опубликованы уже после его смерти в 1940 году в книге под амбициозным названием: «Мальдивские острова. Монография по истории, археологии и эпиграфике»[433].
Мы ошибемся, если скажем, что эта книга привлекла внимание, когда она вышла: тема была слишком узкой. Однако ее изучали другие исследователи, интересовавшиеся Мальдивами, и Тур Хейердал также взял ее с собой в путешествие на острова, где ею часто пользовались как справочником[434]. Хотя Хейердал считал Белла не более, чем любителем, он приправил свои отчеты ссылками на его работу, когда писал книгу «Мальдивская загадка».
Хейердал мог собственными глазами рассмотреть религиозные сооружения, которые показывали, что буддизм существовал на Мальдивах до завоевания их мусульманами. Поэтому он соглашался с Беллом в том, что между островами, Шри-Ланкой и Индией имели место контакты по морю. Однако среди местных жителей бытовала устная традиция, что до буддистов на островах жил другой народ, так называемый народ-редин. Хейердал уже ранее демонстрировал, какое значение он придавал устным традициям, и, сложив их с находками, как он считал, храмов Солнца и иероглифов, он отказался от мысли, что первые жители Мальдивских островов прибыли из Шри-Ланки или Индии.
Вместо этого он стал утверждать, что те поселенцы были скорее не буддистами, а солнцепоклонниками из далеких стран, из долины Инда, возможно, уходя своими корнями к вавилонской и финикийской культурам Ближнего Востока. И теперь он мог пойти дальше со своими вопросами: были ли в таком случае Мальдивы конечным пунктом в восточном направлении для вавилонских мореплавателей или они были узловым пунктом древней торговли между Вавилоном, долиной Инда и Дальним Востоком? Было ли то, что он увидел на экваторе на Мальдивах, еще одним признаком того, что парус был старше, чем седло и колесо, и что именно мореплавание, а не караваны внесло наибольший вклад в распространение культур человечества?
Туру не терпелось скорее приступить к работе, в том числе ему хотелось показать Скьогсвольду и Йохансену обнаруженные им во время последнего визита находки. Будучи ведомым своей интуицией, которая ему казалась безошибочной, он напал на след потерянной эпохи, и что скажут норвежские археологи о храме Солнца и об иероглифах? Или о классической каменной кладке, которая ему, несомненно, уже была знакома и которая также стояла в списке его первых находок?
[418] Там же., с. 16.
[419] Там же., с. 11.
[420] Тур Хейердал в письме к Арнольду Якоби от 27 ноября 1982 г.
[421] Тур Хейердал в письме к Аурелио Печчеи от 16 декабря 1982 г.
[422] Афтенпостен, 29 января 1983 г.
[423] Тур Хейердал в письме к Кнуту Хаугланду от 14 декабря 1982 г.
[424] Тур Хейердал в письме к Арнольду Якоби от 27 ноября 1982 г.
[425] Тур Хейердал в письме к Кнуту Хаугланду от 14 декабря 1982 г.
[426] Мальдивская загадка, с. 93.
[427] Там же.
[428] Тур Хейердал. Научный авантюрист и человек (Эйнстейн Кок Йохансен), с. 102-104.
[429] Там же., с. 116.
[430] Там же., с. 104.
[431] Там же.
[432] Там же., с. 106-107.
[433] Д-р Эндрю Д. В. Форбс: «Доисламская Археология Мальдивских островов», Bulletin de l'Ёсоlе Frantjais d'Extekme-Orient, tome 76, 1987, pp. 281-288, og «Black Magic in Paradise», CPA media 2001.
[434] Эйстейн Кок Йохансен в беседе с автором.