Документов, подтверждающих наличие этого общеизвестного факта, не существует. Удивительно, что Хейердал решил критиковать метод, на который он опирался сам тридцать лет назад, но безрезультатно, поскольку Селлингу пришлось выйти из игры, не завершив проект.
Мы по-прежнему многого не знаем об острове Пасхи, а о древней истории острова по-прежнему ведутся споры. Но с помощью споро-пыльцевого анализа Фленли тростник тотора потерял свою силу решающего аргумента. Не только потому, что датировку сочли достоверной, но и потому, что птицы способны летать так далеко.
Однако Тур Хейердал не сдавался. В книге «По следам Адама» изданной в 1998 году, он пишет: «Попытка доказать, что пресноводные растения могли попасть в кратерные озера острова Пасхи с пыльцой, прилипшей к ноге птицы, провалилась, поскольку ни одна птица не сможет долететь до острова из Южной Америки». Он по-прежнему опирался на Карла Скоттсберга, который в 1950-е годы утверждал, что тростник тотора «мог быть завезен только мореплавателями в доевропейское время»[482]. Однако у Скоттсберга не было никаких эмпирических доказательств своих идей помимо того, что доказало плавание «Кон-Тики»: южноамериканские индейцы могли плавать но океану на плотах из бальзы, а не то, что они действительно это делали.
Характеризуя датировку тростника тотора Джона Фленли как бессмысленную, Хейердал отбросил значительное научное достижение. В то же время он еще больше удалился от того, что уже закрепилось в качестве основной тенденции международных исследований истории острова Пасхи: то, что первыми рапануйцами были полинезийцы, а не индейцы.
Хейердал всегда признавал наличие полинезийского влияния в культуре и истории острова Пасхи. Однако его теория исходила из того, что миграция на остров Пасхи происходила в два этапа. Сначала сюда прибыли на плотах путешественники с южноамериканского побережья, или длинноухие, как он называл их. Затем через несколько сотен лет, пришли полинезийцы, или короткоухие
Но если те, кто пришел из Южной Америки, принесли с собой высокоразвитую культуру, которая, среди прочего, выразилась в строительстве грандиозных каменных стен и статуй, то полинезийцы, как говорил Хейердал, «по той или иной причине прибыли на остров Пасхи скромно и с пустыми руками»[483]. Со временем Хейердал вообще начал сомневаться, были ли полинезийцы способны достичь острова Пасхи самостоятельно, без посторонней помощи. В книге об экспедиции под названием «Остров Пасхи: разгаданная тайна» он писал: «Совокупность этнографических доказательств указывает на то, что полинезийцев фактически привезли на остров Пасхи доинкские мореплаватели — добровольно ли, принудительно ли. Возможно, первыми рабовладельцами были вовсе не европейцы прошлого столетия, а те, кто пришел из Перу»[484].
Работорговля, на которую он ссылается, имела место в 1860-х гг. За пару лет около 1500 рапануйцев — половину населения острова Пасхи — насильно перевезли в Перу, где они в качестве рабов трудились на плантациях и рудниках. Страдая от палочных ударов, они умирали, как мухи, и только немногие смогли снова увидеть свой остров[485]. Неужели Хейердал считал, продолжая эту ассоциацию, что полинезийцы в свое время были завезены на остров Пасхи в качестве рабов? Людьми, стоявшими в культурном отношении выше, чем они, и которым требовалась рабочая сила на каменоломнях и в земледелии?
Этот ход мысли заставил такого специалиста, как Джо Энн ван Гилбург, обвинить Тура Хейердала в предвзятом отношении к полинезийцам в целом и к населению острова Пасхи в частности[486]. Пол Бан воспринял это как указание на то, что Хейердал ставил южноамериканских индейцев выше полинезийцев, несмотря на документальные доказательства выдающихся морских путешествий полинезийцев к таким далеким островам, как Гавайи и Новая Зеландия[487].
Были и те, кто считал, что с такими заявлениями Хейердал настолько запутался в своих теориях о том, как происходили трансокеанические путешествия в Тихом океане, что он начал отрицать влияние полинезийцев на Рапа-Нуи вообще[488].
«По той или иной причине они пришли скромно и с пустыми руками на остров Пасхи».
Так ли действительно обстояло дело?
Ответ находился удивительно близко — прямо под ногами Тура Хейердала, глубоко в земле острова Пасхи.
Крысиная кость
— Эйстейн, ты что-нибудь нашел? — спросил Тур.
Эйстейн ответил не сразу, он изнывал от жары в становившейся все глубже яме. Тур постоянно дергал его, в нетерпении ожидая результатов раскопок.
После эксперимента с шагающими моаи экспедиция на острове Пасхи перешла в новую фазу. На дворе 1987 год, Тур по-прежнему ищет следы древнейших поселений на острове, следы, которые могли бы подтвердить, что прав он, а не другие.
Эйстейн Кок Йохансен, археолог, побывавший с Туром на Мальдивах, принял участие в экспедиции. В яме, или раскопе, как это называется на профессиональном языке, он работал вместе с коллегой Арне Скьогсвольдом. Арне, участвовавший вместе с Хейердалом в первой экспедиции на остров Пасхи в 1955-1956 годы, давно хотел вернуться и продолжить исследования. Можно сказать, что это он поставил вторую экспедицию Хейердала на остров Пасхи на ноги. Еще в 1982 году он приезжал, чтобы оценить возможности, и именно Арне получил разрешение на раскопки от чилийских властей.
Постепенно проект перешел к Туру, отчасти потому, что именно его детище — Музей «Кон-Тики» — финансировал экспедицию, отчасти потому, что ему не терпелось вернуться обратно на остров моаи. Будучи инициатором проекта и изначальным руководителем, Арне лояльно позволил Туру захватить лидерство. Как профессиональный археолог он, тем не менее, хотел иметь право голоса в случае, если возникнет спор по поводу выбора места для раскопок[489].
Как гласит легенда, первые люди острова Пасхи под руководством вождя Хоту Матуа обосновались в бухте Анакена на северном побережье. С тех пор прошло много лет, многие вожди правили островом. Бухта превратилась в красивый пляж, а на прилегающей равнине отмечались интересные участки эрозии из песка и почвы. Именно там Арне Скьогсвольд хотел начать раскопки.
Тур же считал, что начинать следует на холме совсем в другом месте, но после дискуссии, в которой Эйстейн поддержал Арне, Тур нехотя уступил археологам[490].
В команде также были двое шведских студентов-археологов — Хелене Мартинсон-Валлин и Пауль Валлин, чилийский археолог Гонсало Фигероа, который также участвовал в экспедиции 1955 года, и двое местных археологов с острова Пасхи — Серхио Рапу и Соня Хаоа.
Орудуя совками, эксперты вскрывали слой за слоем. «На поверхности появлялись куски угля, человеческие кости, зубы, обработанные камни, куски обсидиана и обугленные остатки пищи». Они констатировали, что рацион предков островитян составляли черепахи, киты, рыба, птицы, крабы и моллюски»[491].
Нет никаких сомнений, что здесь жили люди. Легенда подтвердилась.
Продолжая работы, они также наткнулись на каменную стену, засыпанную песком. Камни были уложены и выточены идеально, как в тех мегалитических постройках, которые Тур изучал в районе озера Титикака. Он не сомневался: «Здесь мы нашли доказательство тому, что перуанский метод строительства каменных стен был известен первым архитекторам бухты Анакена»[492].
Или, как он безапелляционно заявил своим археологам: «В результате исследований не нашлось подтверждений гипотезы о том, что поселения были основаны рыбаками, дрейфовавшими к острову Пасхи из Полинезии»[493].
Позднее в книге об экспедиции Тур пошел еще дальше: «Ни один полинезийский рыбак не смог бы изобрести или изготовить что-то подобное [как мегалитические стены |, и поскольку это было сделано на ранней стадии заселения острова, очевидна вероятность влияния с ближайшего континента на востоке»[494].
Итак, все сходилось для Тура как нельзя лучше. Основываясь на находке каменной стены, которую он считал «отпечатком пальцев» подобных стен в Перу, и на утверждении о том, что полинезийцы недостаточно умны для этого, он был вполне уверен в том, что нашел новые подтверждения своей старинной гипотезы»[495].
Однако затем в слое на глубине трех с половиной метров Арне Скьогсвольд обнаружил судьбоносную находку — крысиную кость.
С помощью находки в этом слое — самом глубоком и поэтому самом древнем — археолог получал серьезные основания для заявлений о том, кто жил здесь с древнейших времен и откуда пришел. Арне не мог сделать окончательных выводов прямо там: для этого требовались тщательные исследования в лаборатории после экспедиции. Но у него закрались сомнения, и он поделился ими с Туром, который отвернулся, не желая слушать[496].
Вернувшись в Норвегию, Арне убедился в своей правоте. Крысиная кость принадлежала виду, обитавшему в Полинезии, — Rattus concolor[497]. Этот вид изначально возник в Юго-Восточной Азии. Оттуда он распространился на большинство островов Тихого океана. Поскольку крысы не способны плавать далеко, с острова на остров они могли перебираться только с помощью людей. Изучая распространение полинезийской крысы, исследователи также могли сделать выводы о путях миграции людей в Тихом океане, и как этот мелкий грызун попал на разбросанные полинезийские островные государства — Новую Зеландию на юге, Гавайи на севере и остров Пасхи на востоке. Крысы либо перемещались на каноэ своих полинезийских хозяев в качестве «безбилетных пассажиров», либо полинезийцы брали их как провиант.
[482] Остров Пасхи: разгаданная тайна, с.173.
[483] Там же.
[484] Подробнее см.: Тур Хейердал. Человек и мир (автор), с. 170-171.
[485] Археология, январь/февраль 1991 г.
[486] Археология, январь 1990 г., с. 19-25.
[487] Николас Ротвелл, Тихоокеанский остров ежемесячник, май 1990 r.
[488] Тур Хейердал. Научный авантюрист и человек (Эйнстейн Кок Йохансен), с. 140.
[489] Там же., с. 143.
[490] Остров Пасхи: разгаданная тайна, с. 230.
[491] Там же, с.231.
[492] Тур Хейердал. Научный авантюрист и человек (Эйнстейн Кок Йохансен), с. 146.
[493] Остров Пасхи: разгаданная тайна, с. 233.
[494] Тур Хейердал. Научный авантюрист и человек (Эйнстейн Кок Йохансен), с. 146.
[495] Эйстейн Кок Йохансен в беседе с автором.
[496] Арне Скьогсвольд «Археологические исследования в Анакене, остров Пасхи". Альманах Музея "Кон-Тики", 1994, с. 110.
[497] Там же.