— Пить-а!
Вышли мы на крутой бережок, Кольша меня все в лес тянет, а я не иду. Говорю ему:
— Только и думаешь, как меня обдурить.
— Это ты меня обдурила, — отвечает он. — Канителюсь с тобой, как с невестой.
Сели на бережок. Кругом ни души. Птицы поют, кузнечики трещат. Ветерок дунет я упадет, дунет и упадет. Опять золотой дождичек брызнул и стих.
Я говорю:
— Солнце и дождь — к утопленнику.
— А вот не пойдешь за меня, я тебя и утоплю.
Сам обнял и тихонько тянет к себе.
— А мог бы ты меня утопить? — спрашиваю, голову ему на плечо склонивши. — А ведь не утопил бы! Ушла бы к другому мужику, ты бы ведь ничего не сделал.
— Попробуй, уйди.
Я смеюсь. И вдруг выронила такие слова… как только у меня язык поворотился!
— Вот Прокопия тоже сулился убить…
Слышу — дрогнуло его плечо.
Подняла голову. Он в глаза не смотрит, теребит поясок.
Очень уж я его вызнала. Все поняла сразу. Вскочила на ноги. Он тоже встал.
— Так это ты меня осиротил?
Молчит.
— Ты, варнак?
Молчит, сапогом землю копает.
Я закричала и толкнула его в грудь.
Он покачнулся, стоит передо мной, как воды в рот набрал. Своими глазами глядит на меня, а из глаз точно вся сила ушла. Руки опустил, стоит передо мной.
Я заворотилась, пошла, как во сне. А дождичек, как золото, капает, капает кругом… Зажмурилась бы да так бы не разомкнула глаза.
Он зовет:
— Паня!
Я иду. Слышу, бежит за мной.
— Павла Андреевна!
Я остановилась.
— Паня, с собой покончу, если не простишь.
Я говорю тихо: