– Привет, Лахджа, – сказал рыжий кот, усаживаясь на пороге.
– Привет, Совнар, – сказала демоница, захлопывая перед ним дверь.
Эйфорическое настроение куда-то испарилось.
– Лахджа, я не вампир, – раздался из-за спины мягкий голос. – Мне не нужно разрешение войти.
– Да я… от неожиданности… – замялась Лахджа, отводя взгляд.
Спустившийся по лестнице муж тоже замер и выпучил глаза. Ему вспомнился тот единственный раз, когда Совнар заглядывал в гости, и что за известие он тогда принес.
Воцарилось неловкое молчание. Потом глава семьи кашлянул в кулак и сказал:
– Пообедаешь с нами?
– Эй, не зови его к столу! – прошипела жена.
– Лахджа, что это за грубость? – покосился на нее Совнар. – Мы не виделись три года, и вот так ты меня встречаешь?
– Всего два с половиной. И мне… мне просто не нравится видеть на пороге гостей из Паргорона. Я надеялась, что вы там про меня давно забыли.
Лахджа напряженно переводила взгляд с Совнара на Астрид, которая выбежала посмотреть, где там родители, почему еда все еще не на столе. Демоница не могла выбросить из головы одно давнее обещание, которое дала Совнару, когда дочь была еще совсем крохой, и очень надеялась, что тот не явился потребовать его выполнения.
– Больше не отпускай дочь гулять одну, – наставительно сказал Совнар, просеменив впереди всех в столовую. – Сегодня она всего лишь заблудилась, но мало ли что может случиться в следующий раз?
– Спасибо, что привел ее домой, – кивнула Лахджа, пристально глядя на рыжего кота. – Я уже собиралась ее искать. И за ту твою услугу… спасибо. У меня не было возможности поблагодарить. Я благодарна, правда.
– Знаю, что благодарна, знаю. А чем это так пахнет?
Енот, тоже с опаской поглядывая на незваного гостя, разлил всем уху из большой супницы. Еще на столе ждали своего часа овощное рагу и фрикадельки, а на маленьких тарелочках – бутерброды с холодной бужениной. Но Совнар принюхался к одному конкретному блюдечку, и у Снежка медленно вставала шерсть дыбом.
– Хочешь сырого тунца? – предложила Лахджа. – Снежку все равно вредно.
Снежок превратился в возмущенный шар. Да, он соглашался с тем, что рыба ему вредна, и предпочитал ее избегать. Но тунец… ради тунца он делал исключение.
В конце концов, если его человек может пить не менее вредное ему вино, то отчего коту иногда не позволить себе крохотный кусочек морской рыбы?
Фарфоровое блюдечко передвинулось к Совнару, и Снежок прошипел:
– Зачем ты его кормишь?! Он же не кот!
– Отнюдь, я весьма кот, – подцепил когтем кусочек гость.
– Совнар хочет быть котом, – сказала Лахджа. – Ты же можешь понять это желание?
– Понять могу, но… пусть валит отсюда. Или хотя бы вернет мою еду.
– Так-то меня благодарят за все, что я сделал для вашей семьи? – с укоризной вздохнул Совнар.
– Оставь его, Снежок, – неохотно сказал Дегатти.
Он помнил, что Совнар сделал для его семьи. Иногда гадал, как бы все обернулось, если бы этот рыжий кот однажды тоже вот так не заявился без приглашения… кстати, на столе тогда тоже были фрикадельки.
– Мое приглашение на Добрый День, видимо, затерялось на почте, – великодушно сказал Совнар, доедая тунца и принимаясь за фрикадельки. – Но сегодня день рождения Астрид, так что я счел своим долгом заглянуть.
– Он уже прошел, – возразила Лахджа. – Был седьмого Вепря.
– А по паргоронскому календарю – сегодня.