12.3. Коммунизм (марксизм).
Идеологические концепции это, коротко говоря, идеологии. Это особая категория политических учений, возникающая в 19 в. в качестве еще одного результата цивилизационной трансформации, описанной в предыдущей теме. Роль этих учений, точнее, концепций, такова, что они определили всю дальнейшую историю. Имеется ввиду не история правовых идей, которая на научном уровне продолжилась в своем собственном, позитивистском русле, но сама история как совокупность реальных политических событий. Вся история 20 в. это взаимодействие и борьба возникших в 19 в. трех идеологий: либерализма, консерватизма и коммунизма (марксизма).
В понимании этих идеологий, т. е. их содержания, было и остается много недоразумений и ошибок (особенно по поводу либерализма), отсюда тем более важным мы считаем рассмотрение этой темы в рамках курса истории политико-правовых учений.
Что такое идеология? Идеология — комплексная политико-этическая концепция, имеющая онтологическую основу, объясняющая устройство общества, определяющая его историческую цель (идеальное состояние) и соответствующие этому моральные требования. Как видно, идеология это нечто большее, чем политико-правовая теория. Идеология, помимо политико-правового учения, обязательно включает онтологический базис, что не всегда присутствует в чисто научных политико-правовых теориях, а также ценностно-этическую часть, что принципиально не характерно для сугубо научных теорий. В силу более широкого содержания, идеологии обладают социально широким распространением, в отличие от правовых теорий, известных в большинстве случаев только специалистам. Поэтому идеологии как таковые, даже независимо от производных от них действий, являются важным политическим фактором.
В масштабе истории все три идеологии возникают практически одновременно, в течение менее чем столетия — в первой половине / середине 19 в. Однако внутри этого исторически малого промежутка между ними есть последовательность. Вначале возникают либерализм и консерватизм, затем, в качестве резкой альтернативы им обоим, коммунизм. Мы рассмотрим их в этой же последовательности.
12.1. Либерализм
Либерализм — идеология, онтологически базирующаяся на философском номинализме, утверждающая приоритет личной свободы над политической, частного блага над общим и постулирующая общественное устройство с ограниченной ролью государства (в противоположность этатизму).
Либерализм возникает, если говорить об его теоретической политико-правовой основе, в работах француза Бенжамена Констана и англичанина Джереми Бентама в первой половине 19 в. В чисто научном смысле идеи Констана и Бентама не относятся к магистральным в генезисе правовых теорий и, скажем так, не обладают особой глубиной, но по идеологическому потенциалу, который был уже далее реализован на их основе (не самими авторами), они оказались имеющими огромное и зачастую недооцениваемое историческое значение. Чуть поясним: эти идеи просто совпали с общим смысловым запросом, образованным исторической трансформацией, происходившей в это время.
Сам теоретический принцип, собственно образовавший либерализм, был провозглашен Б. Констаном в небольшой работе, изданной в 1819 г., «О свободе древних в сравнении с Новым временем». Констан противопоставляет понимание свободы в античности пониманию свободы современными людьми (т. е. людьми Нового времени). Свобода для древних это участие в общественной жизни (политическая свобода), а свобода для современных это безопасность в обеспечении частных удовольствий. Констан пишет: «Целью древних было совместное участие в социальной власти всех граждан: это было то, что они называли свободой. Цель современных людей в безопасности частных удовольствий, и они называют свободой гарантии, предоставляемые учреждениями для этих удовольствий». Констан провозглашает в качестве ценности и ставит на первое место свободу удовольствий (личную свободу), а политическую свободу — на второе место, в позицию условия (гарантий) для первой.
Это диаметрально противоположно пониманию свободы у предшественника Констана Монтескье. У Монтескье, как в античности и во всей классической традиции, прямо наоборот: ценностью постулируется политическая свобода, которая, напомним, определяется как возможность делать то, что должно хотеть (причем с пояснением, что «свобода состоит совсем не в том, чтобы делать то, что захочется»), а личная свобода (безопасность) является условием для этой ценности. Противоположность налицо.
Здесь не просто логическая противоположность, но нечто большее — противоположность фундаментально мировоззренческая. В предшествующей истории в высших образцах философии и культуры ценностью ставилось участие в общественном деле — принятие решений об общем благе и доступ к нему, а личные комфорт и безопасность понимались как средство. Главное — дело, разумное, исторически целенаправленное движение, а удовольствия и комфорт суть физические и психологические условия для этого, причем разумно ограниченные. Таков античный и классический идеал. У Констана стороны меняются местами. Ценность — удовольствия, т. е. в принципе ничем не ограниченные, инстинктивно-психологические и по определению индивидуальные стремления, а все общественные разумные дела нужны только в качестве гарантий их обеспечения. Вот он, образующий либерализм концептуальный и ценностный разворот.
Дж. Бентам является основоположником либерализма наряду с Констаном (хронологически даже прежде него), но со спецификой, несколько боковым образом, вследствие чего приоритет в основании либерализма остается у Констана. Спецификой у Бентама является то, что напрямую он отрицает свободу, даже не стесняясь в выражениях и называя чепухой. Бентам, будучи позитивистом и утилитаристом, провозглашает в качестве базовой общественной ценности пользу. Но польза у Бентама подчинена «принципу счастья», который определяется следующим образом, внимание: преобладание удовольствий над страданиями. Получается ни что иное как та же самая констановская личная свобода — гарантии получения частных удовольствий, и чисто терминологическая игра Бентама приводит к той же сути, которую предельно просто формулирует Констан.
Если свести либерализм к главному в нем признаку, причем не на политико-социальном, а на фундаментальном, т. е. предельно абстрактном и поэтому предельно общем уровне, то это будет следующее: приоритет частного над общим. Скажем даже так. Если не знать прочие атрибуты либерализма и пользоваться только этим ограничивающим его признаком, то ни в каком случае невозможно будет ошибиться, говоря: либерализм это приоритет частного над общим. Это его суть, сама его центральная, главенствующая идея.
Приоритет второстепенных признаков над сущностью, деталей — над общим смыслом, фактов — над идеей, единичных вещей — над классом, частных мнений — над общей истиной, частного интереса — над общим благом, единичных случайных влечений — над главной жизненной задачей — все это либерализм. Это настолько глубокая вещь, что проявляется даже на бытовом уровне. Человек, не закрывая за собой дверь и пуская холод, говорит «я не обязан, это не мое дело»; при посадке в самолет пассажиры рассаживаются не по семейному принципу, что логично и есть очевидная истина в данной ситуации, а по принципу «кто раньше нажал на кнопку» (понятно, что семейному за всех членов семьи это делать дольше, чем одинокому) — и здесь частный интерес оказывается выше рациональной истины; двусмысленный рекламный слоган «уступи соблазну», провозглашающий приоритет частного, случайного влечения (удовольствия) над общими принципами. И т. п.
К политической свободе (приоритету должного, т. е. разумного, по Монтескье), к классическим республиканским ценностям, стержневым концептом которых является общее благо, все это не имеет никакого отношения. Когда либерализм, как идеология частных интересов и удовольствий, ассоциируется с классическими республиканскими учениями, такими как учения Руссо и Монтескье, происходит ошибка, в своей очевидности просто нелепая. Ошибка происходит от неумения различать термины «политическая свобода» и «личная свобода», просто на уровне слов: раз тут про свободу и здесь про свободу, значит — возникает ошибочный вывод — имеет место одно и то же. Это ошибка является наиболее частой в понимании либерализма и, пожалуй, самой распространенной в истории идеологий вообще. Уже второстепенными в возникновении этой ошибки являются лингвистические и исторические обстоятельства, поспособствовавшие ее распространению (да, в 19-м столетии в салонах европейских обществ, а также в литературе принято было называть «либеральными» как раз республиканские взгляды в противопоставлении монархическим).
Мы сказали в определении, что онтологической основой либерализма является номинализм. Номинализм это онтологическая идеалистическая концепция, в рамках которой сущность предмета не обладает приоритетом над второстепенными признаками (акциденциями). Примечательно и важно, что номинализм возникает еще в античности — в древнегреческой софистике, известной нам по началу курса (см. тему 2). Это означает, что корни либерализма находятся там же. Помните тезис о невозможности истины и вытекающем из этого равенстве мнений. Это и есть проявление номиналистического приоритета частного над общим (истина — всегда общее) и предвестие либерализма. Приведем упрощенный и абстрактный пример. Допустим, один человек говорит, что 2* 2 = 4, другой, что 2* 2 = 3, а третий, что 2* 2 = 10. С точки зрения номинализма здесь истины нет, и имеют право быть все эти утверждения (все зависит, так сказать, от частного конкретного случая). Важна не истина, говорит на этой основе либерализм, а сама возможность, сама воля высказывать мнение, каким бы оно ни было.
В экономическом аспекте либерализм основывается на приоритете частного блага (бизнеса, капитала) над общим. Это ничто иное как принцип, известный под термином «капитализм». Капитализм это экономическое лицо либерализма, и не просто внутренняя в нем отрасль, но идеологически важный момент, на котором отчасти базируется либеральная позиция в целом. Этот момент связан с вопросом, который мы оставили без рассмотрения по поводу учения Спенсера, в предыдущей теме.
Помните, мы говорили об отсутствии естественного права даже на уровне права на жизнь у гибнущих в нищете людей в постулируемом Спенсером государстве. И вот, по поводу этого тезиса мог возникнуть вопрос: как же так, ведь у этих людей не отнимают свободу, их же не убивают, не применяют насилие — где здесь, строго говоря, нарушение права на жизнь? Ответ в следующем.
Дело в том, что концепция естественного права изначально связана с общим благом. Естественное право заключается в участии в общем благе на основании разума. Человек, как носитель разума, имеет право на участие в создании общего блага и соответствующее использование его наряду с другими — в этом смысл. Когда, согласно принципу капитализма, общее благо превращается в частное для некоторых людей, а остальные оказываются лишенными свободного, не ограниченного произволом частных лиц, доступа к нему, то с точки зрения естественного права это ни что иное как его лишение. Когда человека лишают средств труда, лишают работы, в результате чего он оказывается на улице и гибнет, это отнятие естественного права на уровне права на жизнь.
Идеологическая роль принципа капитализма в либерализме как раз в том и заключается, что он постулирует: общего блага нет, есть только частное благо в рамках собственности некоторых людей (кстати, несколько в отличие от позитивизма Остина). Раз нет общего блага, то не может быть права на него — значит, когда выгнанный с работы и бездомный гибнет, в этом нет отнятия права, согласно либерализму. У него никто ничего не отнимает, несправедливости нет и либеральное общественное устройство ни при чем — вот мыслительный ход либерализма в самооправдании по поводу нищеты и гибели людей.
В правовом генезисе итоговым воплощением либерализма становится концепция прав человека. Это не отдельная авторская теория, но фундаментальная доктрина всего современного права. Суть этой доктрины, в соответствии с изложенным выше, заключается в утверждении приоритета частных прав над общественными институтами. Общей тенденцией в развитии прав человека, в непосредственно политическом их применении, является утверждение приоритета частностей — частных признаков, образующих меньшинство в рамках той или иной социальной группы. Если человек по каким-то признакам относится к меньшинству, это трактуется как право человека, которое необходимо защищать в первую очередь. Таким образом, права человека это не права человеческой природы, общей для всех людей, а права какой-нибудь частной особенности.
Главное в понимании сути и происхождения концепции прав человека является то, что она есть результат трансформации естественно-правовой концепции. Концепция прав человека коренится в политико-правовых учениях Т. Гоббса и Дж. Локка. В этих учениях, напомним, естественное право, вопреки классической естественно-правовой концепции, трактуется как право индивидуальной воли вместо права разума. Это и есть корень права человека как права частного (в пределе — индивидуального) признака вместо права человеческой природы. В дальнейшей, вслед за Гоббсом и Локком, истории произошло закрепление этой понятийной подмены, чему отчасти поспособствовали опять же, как в случае со свободой, чисто лексические обстоятельства. Главным образом то, что в Декларации, принятой в Великой Французской революции, права гражданина, смыслом которых была политическая свобода на основе естественного права, были обозначены буквально как «права человека». Каверза в том, что в выражении «права человека», в отличие от «естественного права» или «права разумной человеческой природы», получается, будто речь идет о правах, принадлежащих индивидууму. Через эту случайную словесную ассоциацию индивидуалистическая, волевая гоббсовско-локковская трактовка в понимании естественного человеческого права закрепилась и получила развитие, а далее, соединившись с возникшей затем либеральной идеологией, превратилась в полностью либеральную современную доктрину прав человека.
12.2. Консерватизм
Второй идеологией в нашем рассмотрении, хронологически, однако, одновременной либерализму, является консерватизм. Прежде всего: консерватизм, в отличие от либерализма, не представляет собой цельную концепцию, но является изначально широким направлением, к которому относятся многие и сильно варьирующиеся учения и позиции. Именно поэтому на уровне своей общей концепции консерватизм представляется в виде довольно несложной идеи. Итак, что такое консерватизм?
Консерватизм — идеология, онтологически базирующаяся на платонизме, утверждающая изначальное неравенство людей в обществе или в человечестве в целом и постулирующее иерархическое общественное устройство. Обратим внимание, смысл «консервации», т. е. сохранения устоев в неизменном виде, не является определяющим консерватизм моментом. Определяющий момент и центральная идея всех учений, являющихся в истории консервативными, это принцип иерархии. Упрощенно говоря, консерватизм это иерархия.
Иерархия означает неравенство людей (можно сказать, что консерватизм представляет собой развитие идеи справедливости как воздаяния — в противоположность идее равного естественного права), выраженное в распределении их по группам внутри того или иного множества (чаще всего общества внутри государства). Неравенство подразумевает деление людей по каким-то критериям. В этих критериях и заключается главное, на уровне чего в консерватизме изначально возникают различные разветвления.
Философской основой консерватизма является, конечно же, учение Платона. И в собственно политико-правовом аспекте, и, по неразрывной связи политического учения Платона с его онтологией, на онтологическом уровне (политический мир есть отражение мира идей). Напомним, что в учении Платона люди делятся по типам души, вследствие чего постулируется сословное государство. Эта схема, без учета особенностей учения Платона (у которого, строго говоря, сословия не образуют социальную иерархию), является в консерватизме образцом. Именно сословный принцип выступает в качестве идеала государственного устройства в базовых версиях консерватизма.
Точкой отсчета консерватизма считается книга английского политического деятеля Эдмунда Берка (конец 18 в.) «Размышления о революции во Франции», где он подверг критике Великую Французскую революцию. Строгой научной теории у Берка нет, он осуждает, просто как современник и наблюдатель, события революции и негативно оценивает ее перспективы, апеллируя к ценности старого устройства, разрушенного французской революцией. Собственно на этом уровне и возникает сам термин «консерватизм», который в контексте Берка означает не более чем призыв к сохранению старого, т. е. сословного устройства.
Наследственно-сословное (но не платоновское на самом деле) устройство на монархической основе — исходный государственный идеал большинства консервативных учений. Монархизм в консерватизме обусловлен в таких случаях исторически, попросту говоря тем, что консерватизм возникает на переломе христианской западной цивилизации как реакция, направленная на историческое прошлое, которым были в этой цивилизации монотеистические монархии.
От консерватизма следует отличать часто отождествляемый с ним традиционализм. Традиционализм это внутренний принцип в консерватизме, образующий его наиболее простую, скажем так, базовую версию. Это принцип следования традициям, безотносительно каких-то теоретических моделей и правовых идей, которые могут различаться или отсутствовать. К традиционализму относится, пожалуй, большая часть консервативных учений и взглядов, но не все консервативные учения — т. е. консерватизм шире, чем традиционализм. Когда в самом простом случае консерватизм сводится к традиционному сословному делению, без теоретических объяснений того, почему это правильно, а просто потому что «так было раньше», как, по сути, у Берка — это чистый традиционализм.