Почему отрицается естественное право? Прежде чем перейти к идеям исторической школы и предметно раскрыть ответ на этот вопрос, рассмотрим историческую предпосылку, общую для обеих альтернативных концепций — как в нескольких пройденных ранее случаях, эта очередная новая концептуальная позиция глубоко переплетена с самой историей. Предпосылкой являются переломные для христианской цивилизации исторические события конца 18 — начала 19 вв.: Великая Французская революция, войны и поражение наполеоновской Франции, утрата Францией своей прежде ведущей роли в христианской цивилизации и установление цивилизационного господства Англии. Это не просто череда фактов из учебника истории, это глубокая по смыслу и не случайная, закономерная цепочка, не разобравшись с которой, нельзя по-настоящему понять, почему отрицается естественное право и кончается естественно-правовая концепция, длившаяся две тысячи лет.
Мы говорили в нескольких предыдущих темах о цивилизационных переходах, образующих основное содержание истории. Напомним, этих переходов три: от древневосточных цивилизаций — к античности, от античности — к монотеистическим цивилизациям, и от монотеистических — к Новому времени. Переход к Новому времени начался в 17 в., однако по-настоящему состоялся в 19 в. Это и есть смысл упомянутых событий. Падение главной в рамках христианской цивилизации французской монархии и ее геополитическая смена это ни что иное как свершившийся переход к Новому времени — к материалистической цивилизации промышленно-финансовой власти и надгосударственных, в дальнейшем глобальных корпораций.
Подобно тому как Франция была оплотом монотеистической монархической цивилизации, Англия уже с 17 в. была культурной колыбелью и геополитическим форпостом идей и сценариев Нового времени. Смена приоритета Франции приоритетом Англии, воцарившейся во всем мире в 19 в., была вовсе не сменой одной доминировавшей страны страной-соперницей, но сменой самой политической модели христианской цивилизации, которой была монархия (описанная Боденом), капиталистически-колониальной моделью. А на предельно глубинном уровне это была смена самой христианской цивилизации, ее конец — в течение 19 в. в исторически основной, западной своей части она перестала существовать.
Естественное право было центральной идеей античных и, по преемству, одной из магистральных идей христианских и просветительских учений. Но оно внутренне чуждо материалистическому, атомистическому и прагматическому духу Нового времени — до степени несовместимости. Естественное право это идея центростремительная, объединяющая, дух же Нового времени, в противоположность этому, есть сила центробежная, разделяющая (впрочем, чтобы объединить затем на новом, глобальном уровне). Поэтому, когда нововременной дух победил и утвердился окончательно, естественно-правовая концепция кончилась. Иное и не могло быть — по самой истории, в ее собственном смысловом уровне.
Таков первоочередной и главный ответ на вопрос об отрицании естественного права. Сам этот центральный тематический вопрос есть вопрос, на самом деле, более цивилизационно-исторический, чем концептуально-теоретический. Перейдем теперь, на основе понимания изложенного, собственно к концепции исторической школы.
10.2. Языковой характер права и понятие духа народа
Историческая школа права возникает в точности синхронно с описанными процессами — в первой половине 19 в., в работах немецких профессоров и теоретиков права Густава Гуго, Фридриха Карла фон Савиньи и Георга Фридриха Пухты. Идеей, приводящей к переломному выводу об отсутствии естественного права и образующей саму суть исторической школы права, является следующее. Естественное право, как право разумной человеческой сущности, это право общечеловеческое, одинаковое для всех людей всех народов и эпох. Право же исторически является локальным, невозможным в одинаковом виде для всех народов и эпох, и поскольку это так, то не существует никакого общечеловеческого естественного права. Развернем поподробнее и дополним эту идею.
Обосновывая невозможность общечеловеческого права, основатель исторической школы Г. Гуго использует ставшую важной в генезисе теорий права аналогию: право подобно языку. В основе этой аналогии лежит глубокая мысль об изначально языковом характере права: право есть, прежде всего, языковой факт; сама суть права представляет собой некий внутренний уровень в языке.
Лингвистическое направление в понимании права, характерное для исторической школы и возникающее именно в ней, неслучайно. Это очевидно пересекается, опять же на исторической основе, с возникновением самой лингвистики как университетской науки. Неслучайно, что это происходит в Германии (в работах В. фон Гумбольдта, исследовавшего «внутреннюю форму языка»), в контексте так называемого романтического направления, объединявшего ученых и писателей, и нацеленного на поиск оснований «национального духа».
Итак, если право коренится в языке и само есть язык, то не может быть общечеловеческого права, подобно тому, как нет и никогда не было общечеловеческого языка. Так же, как и любой язык, право изначально является национальным и не может быть иным. Уже в развитии этой ключевой в исторической школе позиции возникает следующее теоретически важно дополнение: нет и никогда не было общественного договора. Так же, как и язык, право возникает естественным (спонтанным, не рациональным) путем, а не действием воли людей.
Главным же понятием исторической школы является понятие духа народа или, что то же самое, национального духа. Что это такое — национальный дух или дух народа? Первое, что надлежит вспомнить по этому поводу, это учение Ш. Л. Монтескье. Монтескье является провозвестником исторической школы, и не только введением термина и отчасти понятия духа народа, но и самой идеей национальной дифференциации правовой сущности, по сути, разных национальных путей — развитием чего и стала затем германская историческая школа права.
Историческая школа отталкивается от понятия духа народа Монтескье, но существенно, даже принципиально углубляет его. У Монтескье речь идет о психологических и даже физических признаках, в исторической же школе дух народа это гораздо большее и более сложное. Дух народа это не рационализируемая, т. е. не формулируемая тезисно, проявляющаяся в основных аспектах жизни народа и общая для всех его поколений идея. Главное: дух народа это идея. И еще одна напрашивающаяся и правильная аналогия: воля народа у Руссо. Относиться, впрочем, к этой аналогии следует с осторожностью, ни в коем случае не сводя к отождествлению, поскольку концептуально историческая школа и руссоизм несопоставимы; однако проводить связь, в рамках курса, самой сутью которого является генезис и связи идей — совершенно необходимо.
Дух народа это не народ (как и общая воля). Народ это конкретные люди, например, принимающие решение на голосовании. В соответствии с чем в таких случаях говорится прямо — народ избрал, народ принял решение. Для того, чтобы увидеть разницу и понять, что такое дух народа, представим, что по поводу решения, принятого, допустим, современными гражданами России, мы задаем вопрос — а что сказал бы Лев Толстой? Или Александр Невский? Когда мы ставим такой вопрос, апеллируя к исторически значимым представителям народа, мы не голосование проводим, но полагаем некую общую, присущую народу во всей его истории идею. Эта идея и есть дух народа. Рационально эту идею вычислить невозможно, но в то же время ее невозможно отрицать, а самое главное — в целом всегда можно оценить отношение к ней какого-либо факта. Именно так она и работает: как проявление в конкретных вещах, фактах, во всех сторонах жизни, включая, причем в первую очередь — право. Источником права в исторической школе является не разум и не государство, но только дух народа.
Дух народа это не рациональный тезис. Контекстом этой позиции является романтическое движение (о котором шла речь), сутью которого является постулат ограниченности разума и направленность на внерациональное постижение мира. Дух народа нельзя выстроить и строго вывести в исторических, правоведческих или иных научных рамках. Именно поэтому в исторической школе подразумевается, что невозможно выстроить не только универсальную (общечеловеческую), но и вообще рациональную теорию и систему права. Сущность права лишь указывается, более-менее близко к действительности, но рационально никогда раскрывается до конца, познается только собственно исторически — в действии, в жизни народа. Это не общие слова и популистский лозунг, это конкретная задача, причем не конечная, а постоянная, образующая предмет работы для настоящих государственных деятелей, политиков, юристов: видеть, угадывать дух народа и воплощать в конкретных правовых и политических решениях.
Лекция 11. Позитивистская концепция права
11.1. Классический юридический позитивизм Дж. Остина.
11.2. Теория действительности права К. Бергбома.
11.3. «Социальный дарвинизм» Г. Спенсера.
Позитивистская концепция или юридический позитивизм — вторая концепция, возникающая в качестве альтернативы естественно-правовой. С одной стороны она похожа на историческую как брат-близнец, с другой стороны — существенно, даже принципиально отличается от нее. На базе той же общей исторической предпосылки, о которой шла речь в предыдущей теме, позитивизм представляет собой более жесткий и прямой, так сказать, без метафизических изысков, вариант отрицания естественного права.
Так же, как в исторической школе, в позитивизме отрицается существование естественного права. Но делается это на основе совершенно других идей и рассуждений. Позитивизм отрицает естественное право просто потому, что естественное право это идея, т. е. сущность, а не конкретность. Что это означает? Дело в том, что юридический позитивизм базируется на философском позитивизме, вне рамок которого понять позитивистскую концепцию права по-настоящему нельзя.
Философский позитивизм, в чем сам термин «позитивизм» (от «положительного» в смысле прибавляющего, полезного) следует переводить как прагматизм — это отказ от всех трансцендентальных (предельно абстрактных) предметов в философии, которые образуют в ней саму ее предметную область, начиная с Платона, основателя классической философии. К этим предметам относятся, прежде всего, сущее, основа сущего и сущность (т. е. идея). Эти предметы изгоняются позитивизмом, и все знания о них объявляются ложными. Подлинными в философии, точнее, в науке в целом, с которой на уровне методологии отождествляется понимаемая таким образом философия, являются такие знания, которые ведут к «положительному», т. е. полезному (прибавляющему, дающему прибыль) результату — техническому, экономическому и т. д. А философии при этом выделена роль общенаучной методологии — таков ее статус в позитивизме.
Позитивизм не случайно возникает в середине 19 в. Это и есть ни что иное как настоящая, базирующаяся на философии и ее авторитете прагматическая идейно-ценностная система капиталистической цивилизации Нового времени — ее собственная картина мира. Позитивизм и победил, будучи идейной матрицей победившей новой цивилизации, постепенно искоренив философскую проблематику в генезисе философии, а также в университетах. В 90 % современных учебников по философии, где говорится, что есть отдельные науки, а есть философия, которая является как бы объединением наук, «все в целом» — дается именно позитивизм, а не философия в ее классическом и, прежде всего, платоновском понимании.
Позитивизм это антиплатонизм, антиидеализм в философии. Это, на самом деле, парадоксальная позиция, если пытаться понимать ее в рамках философского генезиса. По сути, это антифилософия, отрицание философии. И вот, изнутри этой позиции, охватившей университетскую науку в целом с середины 19 в., и следует понимать отрицание естественного права в юридическом позитивизме. Все это, как мы видим, весьма глубоко: историческая смена цивилизаций — отрицание философии — отрицание естественного права. Именно в этой цепочке надо понимать природу юридического позитивизма, изнутри которой он объясняется, в конечном счете, просто — раз нет сущностей, то нет и сущности права.
Историческая школа, тоже отрицающая естественное право, на самом деле гораздо ближе к естественно-правовой концепции и не настолько ей альтернативна, как позитивизм, потому что в ней право есть идея — так же как и в естественно-правовой концепции. Историческая школа в своей основе это идеализм. А вот позитивизм и есть настоящая, не на уровне правовых идей, а на уровне философии, прямая и радикальная альтернатива естественному праву, отрицающая саму его методологию, которой изначально, с Аристотеля, был философский идеализм.
11.1. Классический юридический позитивизм Дж. Остина
Позитивистская концепция возникает в Англии (опять же, неслучайно) в учении профессора юриспруденции Джона Остина (середина 19 в.). Остин отталкивается от классического деления права на естественное и волеустановленное, в рамках чего утверждается, что естественного права нет, и существует только позитивное (волеустановленное) право, источником которого является только суверен (государство) — вот суть правового позитивизма. Т. е. право это только установленное государством или, что то же самое, позитивное право (отсюда термин «позитивизм» обретает смысл указания на установленность (positivus — установленный), дополнительно к философскому позитивизму как прагматизму), а все, что не установлено государством — не право.
Формула остиновского позитивизма: «закон есть закон». Это несколько символическая и зашифрованная фраза, которую нужно правильно читать, иначе получается тавтология. Смысл в том, что на первом месте закон означает право как таковое. В результате получается: право есть закон. Т. е. право это только те нормы, которые защищаются государством (сувереном), т. е. защищены силой, что и подразумевается, в конечном счете, под защитой государством.
Обратите внимание, насколько теоретически проще (если разобраться с рассмотренной выше философской основой) эта позиция по сравнению с исторической школой. Здесь нет глубоких абстракций вроде лингвистических основ права или духа народа, все просто и жестко (прагматично и по-английски), если свести к голому смыслу: если норма защищена силой — право, все остальное — не право.
Не являются правом в строгом смысле, по Остину, следующие установленные в предыдущей истории правовые категории:
— естественное право и прочие правовые философские идеи;