Государство уподобляется зверю (Левиафану), который подчиняет людей, внося управление в их отношения. Однако это лучше, чем война всех против всех. Вот суть теории Гоббса.
7.4. Общественно-договорная теория и принцип разделения властей Дж. Локка
Учение Джона Локка начинается, как и у Гоббса, с вопроса о до-государственном (естественном) состоянии. Но Локк дает на него ответ, противоположный гоббсовскому: оценивает это состояние не отрицательно, а положительно. Общество до государства представляется собой, по Локку, совокупность людей, свободно и равно пользующихся каждый своими естественными правами, своими силами и собственностью. Все хорошо и мирно, никакой войны всех против всех. И вот возникает вопрос, который у Гоббса не возникает: а зачем людям выходить из естественного состояния и создавать государство? У Гоббса этого вопроса нет, потому что естественное состояние плохое, и заведомо понятно, что люди захотят из него выйти. Но если, как по Локку, состояние хорошее, то зачем из него выходить, т. е. почему возникает государство? Суть ответа Локка проста и специфически (по-английски) остроумна: чтобы было еще лучше.
Для большей эффективности в реализации естественных прав участники общества выходят из естественного состояния и соглашаются исполнять волеустановленные законы, дополняющие естественные права. Здесь несколько моментов. Целью государства, т. е. института власти, на основе которой возможны волеустановленные законы, являются естественные права в их развитии. Уже по одному этому получается, что естественные права не отчуждаются — в принципиальном отличии от учения Гоббса. Волеустановленные законы создаются не только не вместо естественных прав, но в подчинении им и в направлении их развития (развития образуемых ими возможностей). И опять возникает важный концептуальный вопрос, для которого у Гоббса даже нет повода: а откуда берется государственная власть? Это главный вопрос, это вопрос о самом государстве (у Гоббса власть берется из естественного права, как будто переплавляясь из него). Ответ Локка опять прост и опять специфически остроумен: власть берется из согласия людей. Само согласие участников общества исполнять законы помимо естественного права — есть источник власти. Т. е. то, что люди согласны исполнять законы (которых еще нет), является основанием власти, на основании которой будут созданы эти законы.
Государство это лицо (группа лиц), обладающее властью на основании согласия участников общества исполнять законы, издаваемые действием этой власти. Это согласие и есть общественный договор у Локка. Государство изначально ограничено, во-первых, этим согласием (т. е. общественным договором), во-вторых — естественными правами, которым изначально должны быть подчинены законы государства (оно не может издавать законы, противоречащие естественным правам). Это означает, что государство у Локка — не суверен в классическом смысле. Локк оговаривается по этому поводу, заявляя, что государство суверенно в отношениях с другими государствами, но ограничено, не суверенно в отношениях с гражданами, кем у него, в отличие от подданных у Гоббса, являются участники общества в государственном состоянии. Но с точки зрения классической теории суверенитета это фикция, не настоящий суверенитет. Эта концептуальная проблема с суверенитетом заостряется в следующем пункте локковской теории — принципе разделения властей.
Принцип разделения властей — наиболее значимая часть учения Локка. Прежде всего, нужно видеть прямую логическую связь этого принципа со всей теорией государства и общественного договора у Локка — буквально вытекание этого принципа из нее. Именно то, что образует в государстве и общественном договоре главную идею — подчинение естественным правам — и выводит напрямую этот знаменитый принцип.
Суть принципа разделения властей: организационное деление государства на части, каждая из которых обладает полномочием государственной власти, отдельным от полномочий других частей. При этом первым из этих отдельных полномочий является законодательство — т. е. полномочие издавать законы. Смысл этой на первый взгляд странной политической идеи выводится из подчинения государства естественному праву. Этот принцип закрепляет, гарантирует это подчинение. Смысл, по сути, тактический и заключается в следующем.
Чтобы государство было действительно подчинено естественному праву и гражданам, им обладающим, нужно исключить возможность издания законов, выходящих за рамки естественных прав граждан, и принуждения их к исполнению этих законов силой. А для этого нужно, чтобы в государстве одна часть издавала законы, а другая, отдельная от первой, обладала силой. В полном соответствии с этой логикой, государство, по Локку, делится согласно принципу разделения властей, на две части — законодательную и исполнительную.
Помните, мы говорили о предвосхищении принципа разделения властей в учении Полибия о смешанной форме правления. Там речь шла о том, что для того, чтобы сделать государство сильным, нужно распределить в нем полномочия по наиболее эффективным для каждого из них органам. Сходство с принципом разделения властей Локка действительно есть, но оно лишь внешнее, а не внутреннее. Сходство заключается только на уровне средства, которым является выделение полномочий. Но на уровне целей смешанная форма античности и локковское раздельное государство не просто различны, но противоположны. Смешанная форма делается для силы, для того, чтобы государство усилить, а локковское разделение властей — наоборот, чтобы ослабить, сделать его «менее опасным» для граждан (обуздать Левиафана).
Отдельно значимым моментом у Локка является чисто лексический, на первый взгляд, сдвиг в определении естественного права, углубляющий и закрепляющий ту подмену в этом понятии, которая уже обозначилась у Гоббса. Об естественном праве у Локка речь идет как о собственности. Он прямо пишет: естественное право есть присущая человеку собственность на жизнь, свободу и имущество (обратите внимание также: речь о нескольких правах, из-за чего об естественном праве у Локка начинает идти речь во множественном числе — «естественные права»).
Сдвиг заключается в том, что вместо разума, изначально понимаемого в универсальном смысле и не как чего-то отдельного, основанием естественного права становится то, что заключено в человеке как бы отдельно: собственный разум, собственная воля. Получается как у Гоббса — воля вместо разума, но со специфическим и еще более дистанцирующимся от классического смыслом отдельности, индивидуальности.
Разрыв с классическим пониманием становится окончательным. Не право всеобщего разума, к которому человек может быть лишь причастным, но право индивидуальной воли, принадлежащей человеку автономно, как собственность. Не единое, как сущность, естественное право, но заведомо распадающиеся на набор «естественные права». Именно этот момент в теории Локка становится в рамках генезиса правовых идей началом будущей либеральной идеологии «прав человека».
Лекция 8. Политико-правовые учения французского просвещения
8.1. Учение о духе законов и политической свободе Ш. Л. Монтескье.
8.2. Учение о политическом организме Ж.-Ж. Руссо.
Просвещение — отдельно значимый, внутренний процесс в Новом времени, в рамках которого происходят раскрытие и распространение информации (знаний), развивающие и закрепляющие секуляризацию, начавшуюся в Возрождении. Наиболее важным, хотя не во всех случаях очевидным, вектором Просвещения является демонтаж монотеистической картины мира и замена ее материализмом. Мы не будем заниматься содержанием Просвещения как такового, нам нужны в нем только два учения, важные в генезисе правовых идей и относящиеся к наиболее значимому, французскому его направлению. Это учения Ш. Л. Монтескье и Ж.-Ж. Руссо.
8.1. Учение о духе законов и политической свободе Ш. Л. Монтескье
Главным понятием в политико-правовом учении Шарля Луи Монтескье (первая половина 18 в.) является дух законов. Сразу: словосочетание «дух законов» нужно понимать как сущность законов или сущность права (о законах речь идет не как о волеустановленном праве, а как о праве вообще — подобно Аквинскому). Т. е. речь у Монтескье идет о традиционном, классическом предмете — сущности права.
Дух законов (сущность права) это общая идея каких-либо законов, являющаяся их прообразом и исторически воплощающаяся в политически разных правовых системах. Дух законов это сама справедливость.
Нетрудно увидеть, что дух законов это, в принципе, то же самое, что естественное право. Таким образом, можно считать теорию духа законов развитием классической естественно-правовой концепции. Но как, куда она развивается, если, как мы сказали в предыдущей теме, в учении Гроция достигнуто ее окончательное, завершенное состояние? Ответ на этот вопрос раскрывает главную мысль в определении духа законов и в учении Монтескье в целом.
Главное в учении Монтескье заключается не собственно в понятии естественного права, которое действительно остается в неизменном виде после Гроция, но в объяснении его исторически дифференцированного характера в разных правовых системах. Дифференцированность (=различность) естественного права и воплощение его в разных системах — вот идея теории Монтескье. Это идея новая и образующая существенное дополнение классической естественно-правовой теории, без изменения ее понятийной основы.
У идеи дифференцированности естественного права есть важная историческая предпосылка, без понимания которой нельзя будет по-настоящему понять смысл теории Монтескье. Это предпосылкой являются географические открытия и обнаружение цивилизаций, совершенно не похожих на цивилизации, известные европейским философам, и к которым оказались неприменимы кажущиеся очевидными политико-правовые истины, известные с античности. Возникла проблема: как объяснить с точки зрения естественно-правовой концепции существование разных стабильных (т. е. не неправильных) политических устройств, разных справедливостей.
Важно видеть исходный теоретический уровень этой проблемы. Им является изначально общечеловеческий характер естественного права. То, что естественное право образовано разумной человеческой природой (общей для всех людей), означает, что естественное право является общим, одинаковым для всех эпох и всех народов. Этому-то и оказались противоречащими географически обнаруженные новые цивилизационные данные.
Теория духа законов разрешает это противоречие. Она говорит: естественное право это по-разному проецируемый в разные народы эйдос (сущность, дух) — как один и тот же предмет по-разному, в разных ракурсах отражается в разных зеркалах. Этот общий предмет никуда не девается, он остается одним и тем же, а разными являются его отражения, в которых этот единый предмет исторически дифференцируется.
Факторами, по которым дифференцируется дух законов, являются три обстоятельства:
1) дух народа — совокупность психологических и физических черт, характерных для представителей народа и находящихся в соответствии с ландшафтно-климатическими особенностями страны этого народа;
2) природа правления — внешнее, организационное выражение духа законов, образующее устройство политической системы (по сути то же самое, что форма правления) и подразделяющееся на три варианта:
— республиканская природа правления — демократия (правление большинства) или аристократия (правление меньшинства);
— монархическая природа правления — правление одного посредством законов;
— деспотическая природа правления — «пирамидальное» устройство, в котором каждый вышестоящий произвольно повелевает нижестоящим.