У другого видного прогрессистского теоретика — Леонида Абалкина — отец (сын Управляющего земским отделом[1036]) служил в дивизии Чапаева, потом был инспектором РККА и лишь после войны стал «просто» бухгалтером в Министерстве сельского хозяйства[1037]. А вот его дядя (по отцу) Николай сразу после войны окончил АОН при ЦК КПСС. Вскоре он стал заведующим отделом литературы и искусств и «многолетним заместителем главного редактора» газеты «Правда»[1038]. Сам Леонид Абалкин в 1966–1969 годах — заведующий кафедрой политэкономии в Плехановском институте и типичный «идеологический жрец»-«планомерник» (автор брошюр с весьма общими рассуждениями[1039]), был также секретарем парткома своего вуза[1040]. Он был автором теории о «хозяйственном механизме» советской экономики, который существует в СССР и стержнем которого якобы являются «организационно-экономические отношения», включающие «элементы, расположенные на стыке производственных отношений как с производительными силами, так и с надстройкой»[1041]. Понятно, что в такие формулировки можно было вложить любой смысл, соответствующий текущему политическому моменту и требованиям очередного заказчика.
Не очень понятно, каким образом Абалкин попал в советники Косыгина (о чем будет сказано дальше) и вообще приобрел авторитет в «верхах» (возможно, вследствие готовности заниматься актуальной экономической публицистикой), тем не менее его карьера в качестве советника политиков по экономическим вопросам сложилась. В 1976 году Абалкин пришел в АОН на должность заместителя заведующего кафедрой, а в 1978-м (не без усилий нового ректора АОН — Вадима Медведева) сменил Козлова на посту заведующего кафедрой политэкономии в АОН (которая поглотила ВПШ). Там он проработал 8 лет до назначения директором Института экономики АН СССР, ознаменовав свою работу 350-страничным томом «Диалектика социалистической экономики». А вот занимающийся более конкретными исследованиями Абел Аганбегян для позиции «идеологического жреца» не подошел. Попытка Вадима Медведева пригласить его на пост заведующего кафедрой в АОН при ЦК КПСС не удалась[1042].
В целом мы видим, что во многом дискуссии между консервативными «идеологическими жрецами» и прогрессистскими научными специалистами носили характер конфликта между людьми с весьма схожим бэкграундом. Возможно, это позволяло тому же Суслову и другим высокопоставленным партийным чиновникам, отвечающим за идеологическую сферу, быть уверенными, что «жрецы» не допустят «ереси». Гордые своей причастностью к партийной власти (и к сопутствующим привилегиям), они внимательно наблюдали за полезными для строительства социализма «соплеменниками» (еще один термин из неофициального партийно-административного лексикона этого периода) и не допускали их консолидации по принципиальным вопросам.
Подобный контроль был важен, поскольку реальная экономическая политика, с одной стороны, очень слабо коррелировала с установками «идеологических жрецов», зато активно питалась наработками академических и ведомственных экономистов. Например, Кушлин, работавший и в Отделе плановых и финансовых органов ЦК КПСС, и в АОН при ЦК КПСС, однозначно утверждает, что в своей деятельности отдел опирался прежде всего на мнение специалистов трех ведомственных институтов Госплана[1043].
С другой стороны, эта политика нуждалась в верном по тону оформлении для презентации «партийно-хозяйственному активу» (то есть элите) и активной части группы поддержки режима (низовым функционерам и активистам, военным). Здесь должны были трудиться не специалисты-экономисты, но опытные спичрайтеры, умеющие найти баланс и ввести неприятные для кого-то идеи и действия в приемлемую словесную оболочку. Тут на сцену выходили и право голоса получали люди, возможно критически относящиеся к предложенной политике, но важные с точки зрения внутреннего рецензирования и оппонирования.
И, наконец, проводимая политика нуждалась не только в идеологическом оправдании и пропагандистских кампаниях. Необходима была подготовка кадров, могущих ее проводить. Нужно было и фундаментально втолковать основные ее положения определенным профессиональным и даже отдельным социальным группам. Этим занималась образовательная система, курируемая Министерством высшего и среднего специального образования, а также системы партийного образования и партийной учебы. Эти три смежные (но раздельные) сферы, в которых доминировали «идеологические жрецы», курировали три разных отдела аппарата ЦК КПСС.
Сергей Трапезников и Отдел науки ЦК КПСС — главные защитники плановой экономики в 1970-е годы
Образовательную систему в целом (то есть Министерство высшего и среднего специального образования и Министерство образования) по партийной линии курировал Отдел науки и учебных заведений аппарата ЦК КПСС (далее — Отдел науки). В образовании контролировали с идеологической точки зрения все — начиная от пособий по воспитанию в детских садах до назначения ректоров вузов.
Систему партийного образования — АОН при ЦК КПСС, Высшую партийную школу и региональные партийные школы — с административной и кадровой точки зрения контролировал Орготдел, в котором существовал для этого отдельный сектор. С точки зрения содержания образовательных программ их курировал Отдел науки, в котором был свой сектор. И, наконец, систему партийной учебы — многочисленные курсы и университеты, организованные местными партийными комитетами, библиотеки при райкомах, содержание речей партийных пропагандистов и агитаторов, лекторов различного уровня — контролировал Отдел пропаганды ЦК КПСС, в котором существовал специальный сектор партийной учебы и экономического образования.
Все эти системы требовали значительного количества общих и специализированных пособий и учебников, периодических изданий с разъяснениями и инструкциями. Они издавались сотнями тысяч, а то и миллионами экземпляров и являлись (как говорилось выше) значительным «рынком» гонораров. На него рассчитывали и реальные ученые, и «идеологические жрецы», и партийные чиновники, имевшие отношение к процессу.
Особое значение данная система приобрела в ходе реализации «косыгинской реформы», когда ее авторы сделали одну из ставок на обучение основам науки управления и начаткам экономических знаний администраторов разного уровня или кандидатов в такие администраторы. Десятки тысяч хозяйственных руководителей, инженеров, агрономов, врачей и учителей с середины 1960-х в разных формах начали получать второе квазиобразование в управлении и экономике.
Так получилась парадоксальная картина, когда учить начаткам внеплановой, по сути, экономики отрядили в первую очередь тех, кто был ее принципиальным (или декларируемым) противником.
Политическое влияние радикальные сторонники плановой экономики и дисциплинирования имели прежде всего на достаточно близкого друга Брежнева, главу Отдела науки в 1965–1982 годах Сергея Трапезникова. В окружении Брежнева, среди других его знакомых по Молдавии, оказалось два историка советской аграрной экономики. Первым был помощниик генсека Голиков (о котором мы говорили выше), вторым был Трапезников. Если Голиков специализировался на сельскохозяйственной кооперации в 1920-х, то Трапезников являлся специалистом по следующему по хронологии периоду аграрной истории СССР — коллективизации. Объединяло их и то, что они оба были антисемитами.
При этом политически Трапезников одновременно был консерватором, ориентированным на Суслова, и антисталинистом в духе пропаганды идей ХХ съезда, в чем сходился с Брежневым. Уровень Трапезникова как историка был крайне невысок, и по сути он был типичным «идеологическим жрецом». По свидетельству профессионального партийного историка Всеволода Иванова, приглашенного на работу в Отдел науки в мае 1975 года на должность консультанта, его основной задачей было написание для начальника ряда текстов, которые Трапезников собирался опубликовать с целью своего избрания в состав АН СССР. Это было горячее желание заведующего отделом, несмотря на то что его уже дважды «прокатывали» на выборах. Правда, у партийных аппаратчиков он считался героем и живым примером опасности их работы и бескомпромиссности их идеологии. Было известно, что в период коллективизации при проведении агитационной работы на селе его сильно избили «кулаки», и очевидные следы сильных повреждений позвоночника он сохранил до конца жизни[1044].
Тем не менее именно в отделе Трапезникова в секторе экономической науки работали реальные сталинисты, наиболее активные противники любого отказа от планирования, строго следившие за попытками ученых в академических вузах и профессиональных СМИ обсуждать вопросы реформирования плановой экономики. Разумеется, подобные обсуждения шли, однако их участники помнили о незримых границах, за которыми наблюдал Отдел науки (и их консервативные оппоненты типа Козлова).
В первую очередь мы говорим о таких заведующих сектором, как Павел Скипетров (с 1968-го по середину 1970-х) — «оголтелый антитоварник из цаголовской обоймы»[1045] — и Михаил Волков (с середины 1970-х по 1985-й).
О Скипетрове известно немного. Судя по указанию места рождения в картотеке сайта «Память народа» — Владимирская вол., Вязниковский уезд, с. Никологоры, Павел Александрович был младшим представителем крупного рода священников и предпринимателей Скипетровых из этого уезда, возможно внуком священника Павла Ивановича Скипетрова, служившего в Малых Липках под Вязниками до 1907 года[1046]. Вскоре после школы Павел Скипетров оказался на фронте начальником полевой радиостанции[1047], а после войны поступил на экономический факультет МГУ.
О Волкове существует подробная биографическая справка. Он типичный провинциал (дорос в Чувашии до поста министра коммунального хозяйства), который сделал карьеру в Москве через ВПШ, где был преподавателем (и замзав кафедрой) у Козлова на кафедре политэкономии в 1951–1967 годах[1048].
Известный экономист Борис Ракитский в небольшом очерке, посвященном его учителю и покровителю Владимиру Майеру, описывает типичную, на наш взгляд, компанию фронтовиков, бывших студентов экономического факультета МГУ (выпуск 1949 года), искренних сталинистов по убеждению, подлинных «идеологических жрецов». Эта компания сделала карьеру в университетской партийной организации в ходе антикосмополитической кампании.
Затем двое из пяти членов этой компании заняли высокие партийные посты — Павел Скипетров в 1968 году стал заведующим сектором экономических наук Отдела науки, парторг МГУ (а ранее — декан экономического факультета) Владимир Ягодкин в те же годы занял пост секретаря Московского горкома партии по идеологии[1050]. Оба прославились как видные сталинисты-консерваторы, активные борцы с «ревизионистами». Еще двое сделали большую карьеру в научных и образовательных структурах — упоминавшийся выше Евгений Капустин стал в 1971 году директором Института экономики АН СССР (1971–1986) и членом-корреспондентом АН СССР; Михаил Солодков (видимо, именно тот человек «без ноги», разгонявший, по словам Людмилы Сытиной, приведенным в начале этой части, еврейскую профессуру в конце 1940-х, — у него после фронта действительно не было одной ноги), осуществлявший проверку в Институте экономики в 1971-м, в 1965–1977 годах был деканом экономического факультета МГУ. И только Майер занимал более скромные должности в академических институтах.
Первая встреча, если не сказать столкновение, с представителями этой компании у Ракитского произошла в 1955 году, на семинаре под руководством Майера.
Однако через десять лет, когда Майер ушел из университета на практическую работу в научный институт при Госплане, Ракитский замечает у него сильный прогресс:
В 1973 году Майер принял своего бывшего студента и типичного шестидесятника Ракитского на работу в отдел народного благосостояния НИЭИ при Госплане СССР и назначил на должность заведующего сектором. Ему не помешало то, что тремя годами ранее его друзья организовали обструкцию книги молодого экономиста (об этом чуть ниже). Он же стал покровителем будущей известной перестроечной публицистки Татьяны Корягиной, принятой в его отдел и вскоре ставшей там заведующей сектором, и фактически заменил ей отца[1053].
У людей, находившихся не в столь льготной позиции, о деятельности этой «пятерки» остались совсем другие воспоминания. Вот как писал об этом в своей записке в ЦК КПСС в 1970 году вице-президент АН СССР академик Алексей Румянцев:
Союзниками «пятерки» были многочисленные «идеологические жрецы» из партийных, околопартийных и престижных образовательных институций (прежде всего МГУ). Например, известным антирыночником был Иван Кузьминов, заведующий кафедрой политэкономии в ВПШ при ЦК КПСС, затем кафедрой экономики и организации производств АОН при ЦК КПСС. Кузьминов зарекомендовал себя ортодоксальным «сталинистом» еще в экономической дискуссии 1951–1952 годов[1055]. В 1956 году Отдел науки аппарата ЦК КПСС пытался поставить его на пост директора создаваемого ИМЭМО, но то было заведомо бесполезное дело[1056]. Таким же сталинистом и ортодоксальным «антитоварником» был заведующий сектором партийной и экономической учебы Отдела пропаганды аппарата ЦК КПСС Николай Клепач[1057]. К этой же компании принадлежал и ректор Московского института народного хозяйства (МИНХ) Борис Мочалов, окончивший экономфак МГУ в 1954 году, секретарь парткома МГУ в 1956–1967 годах. Будучи назначенным ректором МИНХ, он осуществил грандиозную чистку вуза от прогрессистов и преподавателей-евреев и даже умудрился выступить со статьей, призывающей к ограничению процента поступающих в вуз абитуриентов по пропорциям, соответствующим репрезентации всех социальных, географических и национальных групп общества[1058].
Впрочем, когда требовалось осадить открытых «товарников», им предоставлялось пространство действия. Например, в 1970 году Отдел науки ЦК КПСС в дискуссиях разгромил книгу экономического социолога Бориса Ракитского «Формы хозяйственного руководства предприятиями», который выступил за предоставление права предприятию (то есть директорам) в рамках хозрасчета заключать договора с партнерами сообразно соображениям выгоды, а не указаниям «директивных органов», а также настаивал на пользе конкуренции в экономике[1059].
Ответ на вопрос, почему Трапезников и его группа действовали против «хозяйственной реформы» и ее активных сторонников, при принципиальной поддержке Брежневым этих реформ и полной зависимости главы Отдела науки от шефа, кажется достаточно очевидным, исходя из изложенного выше (в первой части) о личных взглядах Брежнева. С одной стороны, он не очень интересовался тем, что происходило в сферах, которые он отдал под контроль ключевым членам Политбюро (Косыгину, Суслову, Кириленко). С другой стороны, в советской модели управления традиционно допускалось наличие разных вариантов мнений по важным вопросам, наличие конкурирующих идейных группировок (в рамках господствующего дискурса на построение социалистического общества). Поэтому если ключевые члены высшего политического эшелона считали, что та или иная группировка «жрецов» или специалистов имеет право на существование, она продолжала действовать. Тем более что Брежнев еще в 1969 году разочаровался в ходе реформы, и как раз вольное поведение директоров, пропагандируемое Ракитским, ему не нравилось в ней больше всего.
Однако к концу 1970-х годов начали происходить изменения, причина которых однозначно не ясна. Возможно, она связана с длительным пребыванием «прогрессистских» экономистов в брежневском окружении, постоянным их использованием для разработки реформ, интеллектуальным и возрастным кризисом «сталинистов». В 1974 году, после «бульдозерной выставки», теряет свой пост секретаря Московского горкома КПСС по идеологии Владимир Ягодкин, бывший публичным лидером этой группы и использовавший свою позицию в том числе и для защиты интересов своих единомышленников на различных постах. Примерно в это же время теряет свою позицию Скипетров. Точная дата его отставки неизвестна, но в 1975 году его в отделе уже не было[1060]. Вместе с Волковым они оказываются на кафедре марксизма-ленинизма Академии народного хозяйства (АНХ) при Совмине СССР, где и подвизались (судя по их публикациям) до середины 1980-х годов.
В 1978 году происходит «зачистка» второй половины актива группы. ВПШ объединяют с АОН, при этом ректором академии становится «прогрессистски» настроенный политэкономист из Ленинграда, проработавший семь лет в должности заместителя заведующего Отделом пропаганды, Вадим Медведев — будущий соратник Горбачева. Как было сказано выше, он увольняет бывших «антитоварников» Козлова и Кузьминова (а также некоторых их последователей, таких как Дорофеев) с постов руководителей кафедр. Заведующими трех обновленных экономических кафедр (политэкономии, экономики и организации производства) становятся «товарники» — Леонид Абалкин, Виктор Лебедев, Рэм Белоусов[1061]. Фактически оказалось, что можно безболезненно удалить людей Трапезникова, чтобы полностью оставить АОН за «товарниками», которые уже и так активно работали на кафедрах (как те же Лебедев, Белоусов). В частности, на кафедре у Кузьминова в 1970-е годы работал (точнее, читал лекции на части ставки) даже зампред Госплана и главный проводник всех модернизационных инициатив в Совете министров СССР Александр Бачурин, который остался на ней же в АОН после своего выхода на пенсию[1062].
Одновременно перемены произошли на экономическом факультете МГУ, где деканом в 1977 году вместо антисемита Солодкова стал Гавриил Попов — один из учеников Цаголова, но придерживающийся скорее позиций «товарников». В 1982 году Медведев возвращается в аппарат ЦК КПСС, сменив Трапезникова на должности заведующего Отделом науки.
[1036] Информация была оглашена на выставке, посвященной памяти Л. Абалкина и организованной РГАЭ в 2012 г.: Выставка «Беспредельно преданный науке и своей стране…»: Перечень экспонатов // Архивы России: Летопись событий. URL: http://portal.rusarchives.ru/evants/exhibitions/vystavka_abalkin-rgae_2012.shtml.
[1037] Подробности семейной биографии Абалкиных содержатся в биографической справке на сайте Викизнания (не имеющей очевидных источников происхождения и, возможно, написанной членами семьи). URL: http://www.wikiznanie.ru/ru-wz/index.php/Абалкин,_Леонид_Иванович.
[1038] См. биографию Николая Абалкина: URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Абалкин,_Николай_Александрович.
[1039] Абалкин Л. И., Ладыгин Б. Н. Экономические закономерности развития мирового социализма. М.: Высшая школа, 1963; Абалкин Л. И. Экономические законы социализма. М.: Наука, 1971.
[1040] Воейков М., Кузнецова Т. Леонид Иванович Абалкин (1930–2011) // Институт экономики Российской академии наук в лицах. СПб.: Алетейя, 2020. С. 19.
[1041] Абалкин Л. И. Диалектика социалистической экономики. М.: Мысль, 1981. С. 68–107. Цит. по: Яник А. А. История современной России. Истоки и уроки последней российской модернизации… С. 87.
[1042] Медведев В. Прозрение, миф или предательство? К вопросу об идеологии перестройки. М.: Евразия, 1998. С. 64–65.
[1043] Интервью Н. Митрохина с В. Кушлиным. 24.02.2012.
[1044] Интервью Н. Митрохина с В. Ивановым. 05.04.2007.
[1045] Ракитский Б. В. О Владимире Федоровиче Майере. С. 43–56.
[1046] Вигилянский Л. Из истории рода Скипетровых // Вязники. ру. 09.12.2008. URL: https://вязники. рф/2008/12/09/iz_istorii_roda_skipetrovykh/; Зарипова Ю. Князь Александр Невский и спаситель лавры Петр Скипетров // Владимирские ведомости. 11.11.2013. URL: https://vedom.ru/news/2013/11/11/11637-knyaz. О том, что имена Павел и Александр (имя его отца) активно использовались в этом роду: Александрина Вигилянская: По вигилянским следам // Татьянин день. 29.05.2016. URL: http://st-tatiana.ru/2016/06/03/po-vigilyanskim-sledam/.
[1047] Скипетров Павел Александрович: медаль «За боевые заслуги»: наградной документ. 06.05.1943. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 717037. Д. 4. Л. 254 об. URL: https://pamyat-naroda.ru/heroes/podvig-chelovek_nagrazhdenie150831576/.
[1048] Скипетров П., Волков М. Планомерная организация социалистического производства: уч. пособие. М.: АНХ, 1979; Совершенствование методов руководства экономикой: вопросы теории и практики / Под ред. П. А. Скипетрова. М.: Экономика, 1982; Политическая экономия социализма и экономическая стратегия КПСС. М.: Экономика, 1985. Биография М. Волкова известна по сайту Чувашской энциклопедии: Федоров Ф. Ф. Волков Михаил Иванович. Б. д. URL: http://www.enc.cap.ru/?t=prsn&lnk=1204.
[1050] После своей отставки он занял пост заместителя министра высшего образования по кадрам. См. о нем подробнее: Костин Л. Жизнь в двух измерениях. С. 124.
[1053] Корягина Т. Светлой памяти Владимира Федоровича Майера // В. Ф. Майер: большой ученый, опытный наставник, неординарная личность. К 85-летию со дня рождения: Сб. М.: Всероссийский центр уровня жизни, 2007. URL: http://www.koriagina.com/index.php?option=com_content&task=view&id=57&Itemid=31.
[1055] Арбатов Г. Общественная наука и политика. С. 44.
[1056] Черкасов П. П. ИМЭМО. Портрет на фоне эпохи. С. 103–104.
[1057] Здесь трудно пройти мимо того факта, что дети членов этой компании стали заметными либеральными экономистами 1990–2000-х гг.: сын Ивана Кузьминова — Ярослав Кузьминов, ректор ВШЭ, сын Николая Клепача — Андрей Клепач, заместитель министра экономического развития и торговли РФ (2008–2014) и главный переговорщик России с МВФ, сын упоминавшегося выше Михаила Солодкова — Василий Солодков, директор Банковского института ВШЭ.
[1058] Каценелинбойген А. Советская политика и экономика.
[1059] Пихоя Р. СССР: история власти… С. 349–350. Притом Ракитский был учеником одного из участников кампании по шельмованию. Положительные отзывы на его работу написали Л. Пекарский, Л. Бондаренко, Э. Дунаев, Ю. Субоцкий, Е. Ясин.
[1060] По свидетельству консультанта Отдела науки ЦК КПСС, пришедшего на работу в отдел в мае 1975 г. Интервью Н. Митрохина с В. Ивановым. 16.04.2007.
[1061] Интервью Н. Митрохина с В. Кушлиным. 24.02.2012.
[1062] Там же.