Голос земли. Легендарный бестселлер десятилетия о сокровенных знаниях индейских племен, научных исследованиях и мистической связи человека с природой: читать начало книги онлайн

На стене моей лаборатории висит изображение Небесной женщины работы Брюса Кинга – «Момент полета». Летящая к земле с горстью семян и цветов, она смотрит вниз на мои микроскопы и регистраторы данных. Это может показаться странным соседством, но, на мой взгляд, здесь ей самое место. Будучи писателем, ученым и носителем истории о Небесной женщине, я сажусь у ног моих старших учителей и слушаю их песни.

По понедельникам, средам и пятницам в 9.35 я обычно нахожусь в аудитории университета, рассказывая о ботанике и экологии, пытаясь вкратце объяснить своим студентам, как функционируют сады Небесной женщины, известные под названием «глобальные экосистемы». Одним ничем не примечательным утром на лекции по общей экологии я провела опрос студентов. Среди прочего я попросила их оценить свое понимание негативного взаимодействия людей и окружающей среды. Почти каждый из двухсот студентов уверенно заявил, что человек и природа несовместимы. Это были студенты третьего курса, которые выбрали карьеру в области охраны окружающей среды, поэтому их ответы не сильно удивили. Все они хорошо разбирались в механизме климатических изменений, токсинах, находящихся в земле и воде, и в проблемах, связанных с кризисом среды обитания. В ходе опроса им также было предложено рассказать, какие позитивные взаимосвязи людей и природы они знают. Большая часть студентов ответили, что никаких.

Я была поражена. Как это возможно, что за все двадцать лет они не могут вспомнить никаких полезных взаимосвязей людей и окружающей среды? Возможно, из-за тех негативных примеров, которые они ежедневно видят, – грязные производства, агропромышленные фермы, рост городов за счет сельской местности – они утратили способность замечать что-либо хорошее в отношениях между людьми и природой. По мере того как истощается земля, сужается и их кругозор. Когда мы говорили об этом после занятий, я поняла, что они даже не могут себе представить, как выглядят полезные связи между нашим видом и другими обитателями планеты. Как же можно двигаться в сторону экологического и культурного развития, даже не представляя, где эта дорога, и ничего не зная о душевной щедрости гусей? Нет, эти студенты явно не были взращены на легендах о Небесной женщине.

На одной стороне земли были люди, чьи взаимоотношения с миром природы были сформированы Небесной женщиной – той, что сотворила сад для всеобщего благополучия.

А на другой стороне – была совсем иная женщина с садом и деревом. За то, что она попробовала его плоды, ее изгнали из сада, и врата с лязгом захлопнулись за ней. Этой прародительнице людей было суждено блуждать по пустыне и зарабатывать на хлеб в поте лица своего, вместо того чтобы вкушать сладкие сочные плоды, под тяжестью которых сгибаются ветви деревьев. Чтобы найти себе пропитание, она была вынуждена покорять пустыню, в которую ее выдворили.

Тот же вид, та же земля – и такие разные истории. Подобно легендам о сотворении всего сущего, учения о природе – источник самоидентификации и ориентации в мире. Они говорят нам, кто мы есть. Мы неизбежно формируемся под их влиянием, как бы далеки мы от них ни были. Одна история ведет в широкие объятия живой природы, а другая – в изгнание. Одна женщина – наш предок-садовник, творец прекрасного зеленого мира, который станет домом для ее потомков. Другая была изгнанницей, просто идущей тернистым путем по чуждому ей миру к своему настоящему дому на небесах.

А потом они встретились – потомки Небесной женщины и дети Евы, и земля вокруг нас несет следы этой встречи, отголоски нашей истории. Они говорят о том, что даже ад не знал ярости большей, чем та, которую испытывает отвергнутая женщина. И я могу лишь предполагать, что сказала Еве Небесная женщина: «Сестра, судьба обошлась с тобой несправедливо…»

Легенда о Небесной женщине, известная всем коренным народам, обитающим на территориях, прилегающих к Великим озерам, – немеркнущая звезда в созвездии учений, которые мы называем Первоначальными Заповедями. Это не строгие предписания или правила, они скорее подобно компасу подсказывают направление, но не обеспечивают подробной картой. Создание такой карты – работа всей жизни. Представление о следовании Первоначальным Заповедям у каждого свое, и оно меняется от эпохи к эпохе.

Первые потомки Небесной женщины жили в соответствии со своими представлениями о Первоначальных Заповедях – нравственными предписаниями, касающимися охоты, семейной жизни, обрядов, которые имели большое значение в их мире. Все это может казаться неуместным в современном урбанистическом мире, в котором зелень можно увидеть лишь в рекламе, а не на лугу. Бизоны вымирают, а мир движется дальше. Каждого выловленного лосося уже не вернешь обратно в реку, а мои соседи поднимут тревогу, если я подожгу свой двор, чтобы сделать выгон для лося.

Земля была новой, когда она приняла первых людей. Теперь она состарилась, и кое-кто считает, что мы злоупотребили ее гостеприимством, забыв о Первоначальных Заповедях.

Со времен сотворения мира животные были своеобразной спасательной шлюпкой для людей. Теперь мы должны стать такой для них. Но предания, которые могли бы направлять нас, – если их вообще еще рассказывают, – постепенно стираются из нашей памяти. Какой смысл они могли бы нести сегодня? Как в наше время трактовать легенды о зарождении мира, когда этот мир близится к своему концу? Декорации поменялись, но сюжет все тот же. И пока я прокручиваю его снова и снова, Небесная женщина, похоже, смотрит мне в глаза и спрашивает, что я, в свою очередь, отдам в благодарность за тот дар мира, что преподнесла мне Черепаха?

Будет полезно напомнить, что та первая женщина сама была иммигранткой. Она оказалась вдали от своего дома, Небесного мира, покинув всех, кто знал ее и был ей дорог, и понимая, что никогда уже не сможет вернуться. Начиная с 1492 года большинство проживающих здесь – тоже иммигранты. Возможно, прибыв на остров Эллис, они даже не догадывались о том, что у них под ногами Черепаший остров. Некоторые из моих предков считают себя потомками Небесной женщины, и я принадлежу к их числу, а другие – из более поздней волны иммигрантов: французский торговец пушниной, ирландский плотник, валлийский фермер; все они собрались здесь, на Черепашьем острове, чтобы построить свой дом. Их рассказы о том, как они оказались на этой земле с пустыми карманами, не имея ничего, кроме надежды, перекликаются с легендой о Небесной женщине. Она тоже прибыла сюда, имея лишь горсть семян и скупые наставления «использовать доставшиеся ей дары и помыслы во благо» – те, которым все мы следуем. С открытой душой приняла она дары от других живых существ и достойно их использовала. Затем она поделилась теми дарами, которые принесла из Небесного мира, когда занялась созданием своего дома и разведением растений.

Возможно, легенда о Небесной женщине дошла до наших дней потому, что сами мы постоянно падаем. Наша жизнь – как личная, так и общественная – повторяет ту же траекторию. Не важно, прыгаем ли мы, или нас толкают, или же привычный мир рушится у нас под ногами, мы падаем, улетая в какое-то новое и неожиданное место. Но наперекор всем нашим страхам и падениям дары мира всегда рядом, готовые поймать нас.

Обращаясь к этой легенде, нелишне будет напомнить о том, что, когда Небесная женщина оказалась здесь, она прибыла уже не одна. Она была беременна. Зная, что ее потомки унаследуют этот мир, она все делала для его процветания. Именно благодаря ее заботе об окружающей природе первые иммигранты из ее мира прижились здесь. Они не только брали дары природы, но и отдавали ей сполна. Для всех нас стать коренными жителями того или иного места означает думать о том, какой мир мы оставим своим детям, заботиться о своей земле так, словно наши жизни, как материальные, так и духовные, зависят от нее.

Порой мне приходилось слышать, что легенда о Небесной женщине преподносится как элемент красочного фольклора. Но даже когда ее неверно трактуют, в ней все равно чувствуется изначальная сила и мощь. Большинство моих студентов никогда не слышали эту историю о земле, на которой они родились. Но когда я ее рассказываю, я вижу, как загораются их глаза. Смогут ли они, сможем ли все мы воспринять историю Небесной женщины не как артефакт прошлого, а как наказ на будущее? Сможет ли нация иммигрантов снова последовать ее примеру, чтобы сделать эту землю своим домом?

Взгляните на последствия изгнания из Рая бедной Евы: земля в кровоподтеках и следах насильственного отношения. Разрушается не только сама природа, но, что более важно, и наши связи с ней. Как написал Гари Набхан: «Мы не можем осмысленно приступать к исцелению, к исправлению ошибок без воссоздания истории». Другими словами: наша связь с землей не восстановится, пока мы не узнаем ее истории. Но кто ее расскажет?

В западной традиции существует общепризнанная иерархия живых созданий, на вершине которой, конечно же, находится человек – апофеоз эволюции, венец Творения, а растения – внизу. Но у индейцев люди в этой иерархии часто относятся к категории «младших братьев». Мы считаем, что у людей меньший жизненный опыт, а значит, им нужно многому учиться и следовать примеру учителей – животных, птиц и растений. Их мудрость проявляется в том, как они живут. Они учат нас своим примером. Ведь они прожили на этой земле гораздо дольше, чем мы, и у них было время все узнать. Живя как над землей, так и под ней, они соединяют Небесный мир с земным. Растения умеют добывать пищу и лекарства из света и воды, а потом отдают их.

Мне нравится думать, что, когда Небесная женщина рассыпала свои семена по Черепашьему острову, она обеспечила пищу для тела и ума, эмоций и души – она хотела, чтобы мы учились. Растения способны рассказать нам ее историю, нам нужно только научиться их слушать.

Совет пекана

Горячие волны стелются над луговыми травами; воздух тяжелый, влажный и наполненный звоном цикад. Все лето они ходили босиком, и все равно сухая сентябрьская стерня 1895 года колет им ноги, когда они рысцой бегут по выжженной солнцем прерии, поднимая пятки, как танцоры грасса. В своей выцветшей под солнцем одежде они похожи на молодую поросль ивы. Во время бега под смуглой кожей на их узких грудях выпирают ребра. Они направляются в сторону тенистой рощицы, где под ногами мягкая прохладная трава, и, раскинув ноги, плюхаются в ее высокие заросли. Несколько минут они отдыхают в тени, а потом вскакивают на ноги, ловя кузнечиков для наживки.

Удочки стоят в том же месте, где они их оставили, прислоненные к старому тополю. Они насаживают кузнечиков и закидывают леску. Прохладный речной ил просачивается меж пальцев ног. Но жалкий поток воды, оставленный засухой, едва струится по высохшему руслу. За исключением нескольких комаров, нет никаких жалящих насекомых. Скоро становится ясно, что шансы пообедать рыбой тают так же, как и их животы под выгоревшими джинсами, поддерживаемыми бечевкой. Похоже, что сегодня на ужин им не светит ничего, кроме сухарей с красной подливкой. Опять. Они терпеть не могут возвращаться домой с пустыми руками и разочаровывать маму, но и сухари наполнят желудок.

Земля здесь, вдоль реки Канейдиан, в центре Индианы, представляет собой холмистую саванну с рощицами в низинах. Большая ее часть никогда не была вспахана, да и плуга здесь ни у кого нет. Мальчики идут по течению реки, переходя от рощицы к рощице, назад к дому, что стоит на их участке. Они надеются найти более глубокое место, но тщетно.

Вдруг один из мальчиков наступает в высокой траве на что-то твердое и круглое.

Один, второй, еще и еще – их так много, что трудно идти. Он поднимает с земли твердый зеленый шар и с криком: «Пиганек! Давай отнесем их домой!» – запускает им в своего брата, словно пасуя мячом. Орехи только начинают созревать и падать, усыпая траву. Мальчики мгновенно наполняют ими карманы, а потом еще собирают большую кучу. Пеканы хорошо есть, но трудно нести. Они как теннисные мячи: чем больше их набираешь, тем больше просыпается на землю. Мальчики терпеть не могут возвращаться домой с пустыми руками, и мама бы порадовалась… Но вряд ли можно унести больше горсти этих орехов.

Когда солнце садится, жара немного спадает и вечерняя прохлада опускается в низину, можно бежать домой ужинать. Мама зовет их, и мальчики бегут, переваливаясь на своих тощих ногах и мелькая в сумерках белыми трусами. Издали кажется, что каждый несет большую рогатину, которая лежит на плечах, как ярмо. Они бросают добычу к ее ногам с выражением триумфа на лицах – карманы у двух пар потертых штанов, туго стянутых бечевкой у щиколоток, набиты орехами.

Одним из этих тощих мальчишек был мой дед, который всегда хотел есть и потому собирал еду везде, где найдет. Он жил в хижине в прериях Оклахомы, когда это еще была индейская территория, незадолго до того, как ее не стало. Какой бы непредсказуемой ни была наша жизнь, еще меньшему контролю поддаются истории, которые расскажут о нас после нашего ухода. Дед бы здорово посмеялся, узнав, что его правнуки знают его не как награжденного ветерана Первой мировой войны и не как умелого механика, ремонтировавшего новейшие автомобили, а как босоногого мальчишку из резервации, бегущего домой в одних трусах и штанах, набитых пеканами.

Пекан – плод дерева, известный как кария пекан (Carya illinoensis). Это слово пришло в английский из языка аборигенов, где слово «пиган» означает просто орех, любой орех. Кария, черный грецкий и серый орехи, что растут на наших северных территориях, имеют свои названия. Но эти деревья, как и наши исконные земли, были утрачены моим народом. Наши земли вокруг озера Мичиган однажды понадобились колонистам. И вот под дулами солдатских ружей мы длинными рядами шагаем печально известной Тропой смерти. Они привели нас в новое место, подальше от наших озер и лесов. Затем кто-то пожелал захватить и эту землю, так что наши спальные мешки снова были упакованы – на этот раз их стало меньше. На протяжении жизни одного поколения моих предков переселяли трижды – из Висконсина в Канзас как промежуточный пункт, а затем в Оклахому. Интересно, оглянулись ли они, чтобы в последний раз взглянуть на озера, мерцающие словно мираж? Прикоснулись ли они на прощание к деревьям, уходя туда, где деревьев становилось все меньше, пока не осталась одна лишь трава?