—От слабости это, Аня, — миролюбиво объяснил Спиридонов.
—Пошли, — приказала она.
Когда сквозь разреженный лес увиделись деревенские зады, он полюбопытствовал осторожно.
— Спрячешь ты меня куда?
—У хозяйки моей баня есть. Мы ее сейчас не топим, в печке моемся. Так вы в баньке пока поживете.
—Везет мне на баньки! — сказал Спиридонов.
* * *
После снарядами рваных лесов и полей, после деревенской тьмы и глуши в городе, ах. Как приятно. И стучали подковы по булыжнику, и шумно было вокруг, и шли чистые дамочки тротуа-
рами. Георгий Евгеньевич и фельдфебель верхами ехали, главной улицей завоеванного города.
— Не стоит, Георгий Евгеньевич, ей Богу, не стоит, — говорил фельдфебель и непроизвольно, трогал под козырьком фуражки плотную повязку. Много у него сейчас было лица.
— Я не скажу, так ты донесешь — какая разница?-- философски заметил офицер.
— Не донесу. Нечего доносить! Лежал мертвяк, и если бы не открыл глаза, так в мертвяках и числился бы. А не открывал.
— Все, Сергеич. Ответь мне лучше на число философский вопрос: почему наша контрразведка и ихняя всегда в городе в одном и том же здании поочередно размещаются?
— Очень даже понятно,--Сергеич разъяснял мрачно и со знанием дела.-- Занятия у них похожие, а размещаются они всегда в бывшем полицейском управлении, там все для этих занятий имеется.
— Ишь ты как просто! — удивился Георгий Евгеньевич и, соскочив с коня у здания контрразведки, резво взбежал на крыльцо веселого заведения.
В дежурной части он сказал сидевшему за барьером пожилому подпоручику:
— Доложите ротмистру Карееву, что поручик Мокашев просит принять.
Дежурный вяло распорядился:
— Доложи.
— Слушаюсь.
Вестовой скрылся в дверях, которые вели во внутренние помещения.
Красивый лысеющий блондин поднял глаза от бумаг потому, что услышал старательный топот сапожищ. Поднял глаза и поморщился вопросительно.
— До вас поручик Мокашев, ваше благородие.
— Мокашев, болван. Проси, — Кареев поднялся из-за стола, одернул френч, ожидательно стоял.
—־Юрочка! — сказал он, ликуя и разводя руки как бы для объятий.
— Здравствуй, Валя.
— Молодой; красивый и — что самое приятное — живой!
— Я к тебе по делу.
— К черту дела. От этих дел голова кругом. Замотался, устал, как собака.
— Пытать, что ли, устал?