На одной ноге, усталый и замордованный человек, от которого всегда можно убежать, стоял перед ней и командовал.
— Зачем вам это?
Он сменил руки — левой ухватился за кусты, а правую протянул ей:
— Яша.
Она задумчиво посмотрела на его руку, а затем деликатно пожала.
— Анна Ефимовна.
— Учительница! — обрадованно вспомнил он и спросил серьезно: — Ты за белых или за красных?
— Я учительница, — объяснительно напомнила она.
— Ну, а белые поблизости есть?
— У нас в Ольховке нет, а про Бызино не скажу — не знаю.
— Если поймают меня белые, застрелят к чертовой бабушке. Спрячь меня, Аня, а?
Ничего-то он не скрывал, стоял прямо, спокойно смотрел в глаза, просил по-человечески.
—Пойдемте, — сказала Анна и, повернув, пошла по тропинке в обратную сторону. Он запрыгал рядом на одной ноге.
—Обопритесь о мое плечо, - предложила она, и они пошли трудно и медленно.
— В Бызино-то что тебе надо было?
— К их учителю Ивану Максимовичу посоветоваться шла.
— А я помочь не могу?
Она обернулась (он шел чуть сзади), посмотрела на него иронически (что-то ты понимаешь!), но все-таки не выдержала и заговорила про беду свою.
—Понимаете, прошли с ребятами весь алфавит, все буквы они уже знают и подряд, и в разбивку, а в слова складывать ну никак не могут. Бьюсь, бьюсь, и ничего — ничегошеньки не получается.
—А буквы все до одной знают?
— Что я вам врать буду?
—Раз все буквы знают, значит и слова сложат. Было бы из чего складывать.
— Вам бы все шутить.
— Конечно, мне сейчас только и шутить.
Помолчали утомленные разговором. Шли. Он смотрел на ее затылок в кудрявых и коротких светлых волосах.
—А ты случаем, не эсерка, Анна?
Она опять обернулась и поймала его взгляд.
—Тиф у меня недавно был.
—Ясно. Постоим немного, — предложил он. Они постояли немного. Спиридоновская рука абсолютно машинально сползла на ее талию.
—Эго еще что такое? — в гневе спросила Анна.