Они шли по широкой деревенской улице: впереди твердо шагал Миша, за ним — Аким с граммофоном, далее солдат и Марк Иванович,־а замыкали процессию чуть отставшие мишины гости. Все шли молча, не торопясь. Но не выдержал солдат: довольно сильно он ткнул штыком в широкую акимовскую спину и закричал повелительно — ужасно любил командовать:
— Быстрее, быстрее!
Аким обернулся в удивлении, поставил граммофон на землю и спросил:
— Зачем ты это сделал?
— Иди! Иди! — завопил солдатик и пырнул Акима в грудь.
Аким взял винтовку за ствол и отвел штык в сторону. Солдат от страха выстрелил и отскочил назад.
— Не подходи, не подходи!
— Да я тебя! — заорал Аким, и солдат выстрелил в него. Аким осел. Подбежал Егор, ударил солдата под колени, вырвал винтовку и в ярости выстрелил в упор. Солдат запрокинулся и упал. Он дернулся раз, другой и затих. Все глядели на него, только Аким рассматривал свою потрогавшую прострелянный бок окровавленную руку.
Марк Иванович оторвал взгляд от солдатика, перевел глаза на каждого по очереди- как сфотографировал -и, повернувшись к ним спиной, сначала зашагал быстро, потом побежал суетливо и неумело, спиной ожидая выстрела.
— Тикать надо, — сказал дядя Митяй.
— А я? — поинтересовался сидящий на камне Аким.
Егор и Вася подхватили ею под руки и натужно поволокли. Дядя Митяй пошел за ними .Миша почесал затылок и сказал невесело:
— Наделали дедов.
Посреди деревенской улицы лежал только что застреленный солдат, и кровь его подтекала под граммофон, который стоял рядом.
* * *
Уже темнело, когда дядя Митяй осторожно стучал плохо согнутым пальцем в окошко небогатой избы. Стучал негромко, но въедливо. Белым пятном возникло в стекле невнятное старушечье личико.
— Тетка Дарья, Ефимовну позови, — потребовал Митяй. Старуха за стеклом весело покивала головой — соглашалась позвать.
Учительница Анна Ефимовна ступила на крыльцо, как в класс: строгая, подобранная, чисто одетая.
— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич.
— Слыхала, Ефимовна, что случилось у нас? — не здороваясь, спросил дядя Митяй.
— Человека убили.
— Двух. Аким помирает. Отец Павел у него.
— Ко мне зачем пожаловали? Я не врач, не священник тем более.
— С комиссаром твоим поговорить нам надо.
— С каким еще комиссаром?
— Который у тебя в баньке сидит. Очень просим тебя, Ефимовна.
— Какой комиссар? Да вы что, с ума посходили?
— Побойся Бога, Ефимовна, — укорил Митяй и подсказал — напомнил, — комиссар. В левую ногу раненный. Пятый день у тебя в баньке прячется.
Анна Ефимовна всплеснула руками:
— Ну что за люди! Что за люди!