Распятие. Повесть из Пражской жизни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Филиппов встал, искренно пожелал поскорее встретиться и с большим участием пожал руку художнику.

— Мне очень жаль, что ваша головная боль нам помешала сегодня поговорить. Вы-то успели мне много сказать, а я остаюсь в долгу. У меня тоже есть что сказать.

— Верю, и вы должны сказать! О! Простите, моя голова, моя голова…

Побледнев, художник сжал обеими руками голову и опустился в кресло, но тотчас же встал. Филиппов оделся, в сопровождении художника дошел до передней, пожал Крафту руку и вышел на лестницу.

ГЛАВА VI

Ни на следующий день, ни через день Филиппов не мог избавиться от неуклонно стоящего перед глазами Распятого. С чувством глубокого участия и невольного, совершенно неожиданного уважения Филиппов вспомнил художника Крафта. Поток впечатлений был так стремителен, полон таких неожиданностей, что Филиппов совершенно не удивился, когда через два дня к нему явился Крафт старший.

— Я к вам по делу.

— Как здоровье брата?

— Я вот по этому делу и пришел. Мой брат отвезен в больницу. В Богницы.

— В Богницы? — переспросил Филиппов. — Что случилось?

— У него снова начались припадки… это уже бывало… Да, и брат в те светлые промежутки, когда он все сознавал, просил сказать вам, что он с вами еще встретится и просил передать вам на память одну картину. Эта картина у меня, когда вы ко мне зайдете, вы ее получите.

— Что это за картина? — быстро спросил Филиппов.

— Какой-то раненый лежит под кустом. Небольшая, метра на полтора… Я надеюсь, что вы еще зайдете поговорить о марках. Это успокаивает, это не война, не раненые… От этого с ума не сходят… — тихо добавил Крафт.

Филиппов почувствовал намек по своему адресу и живо ответил:

— Мне очень неприятно, что мое посещение было причиной нервного припадка вашего брата. Мы так мирно и интересно беседовали, он мне показал свою картину «Распятие»…

— Показал «Распятие»? О, тогда все понятно… Пока эта проклятая картина висит у него в ателье, у нас не будет покоя. Брат уже несколько раз был в психиатрической больнице и каждый раз после воспоминаний о своем ранении. Он почти никогда не открывает свое «Распятие», чтобы самому посмотреть, но если показывает его, чтобы говорить о страдании, это почти всегда кончается плохо. Я сожгу его! — вдруг крикнул Крафт.

— О, нет, нет, что вы! — вырвалось у Филиппова.

— Будь она проклята! Когда ее у нас не было, какое это было счастливое время, но она возвращается, ее никто не хочет… Ах, если бы вы знали, каким мой брат бывает веселым, когда около него нет этой проклятой картины! Он шутит, смеется, его рисунки дышат весельем, радостью и желанием жить. Приходите, я вам покажу! Ведь вы еще придете? Я вот вам принес конверт с дебречинскими марками, это пустяк, но на конверте они довольно редки. Возьмите, пусть это будет на память.

Филиппов растерялся. Эта горячая тирада, с проклятиями и надеждой, так неожиданно закончилась филателистическим подарком, впрочем, тоже таким же нервным и внезапным.

— Благодарю вас… да, конечно… Я приду… я верю, что ваш брат поправится… мне так неприятно… я чувствую себя как-то связанным с заболеванием…

— Да что вы! Вы ведь случайный… это у брата бывает, только сейчас это сильнее. Он говорил, что так хочет с вами поговорить, что он давно ждал такого случая. Увы, теперь не скоро…

— А может быть и скоро? — робко возразил Филиппов и сам загорелся этой надеждой. Ведь, может быть, что припадок скоро закончится, ваш брат уедет и все пройдет.

— Ах, если бы так было! Но вы заходите к нам, я буду вас ожидать. Картина упакована и ждет вас.

— Да, обязательно. Я позвоню вам.

После ухода Крафта Филиппов долго сидел без движения. Мысли его скачками перебегали от кричащего рта к лесистым склонам Карпат, возвращались в ателье к поднятым рукам измученных женщин, переходили на конверт с марками, чуть скользили по красивой голове художника и его синим глазам, возвращались к Карпатам и перепрыгивали на маленького суетливого Крафта.

«Да, я пойду к нему. Надо взять картину. Почему-то же Крафт подарил ее мне! И теперь я связан с ним…» — подумал Филиппов и словно подвел итог.

В холодный зимний вечер Филиппов пришел к Крафту. Тот встретил радостно.

— Вы меня так обрадовали вашим звонком. Я уже давно жду вас! Прошу вас, раздевайтесь и пойдем.

Крафт суетливо усаживал гостя, тотчас же вынул альбомы с марками, показал тщательный подбор марок Югославии.