– Пожалуй, я согласен с мадам Фабьен. Но вы, кажется, чем-то здесь озадачены?
– Пожалуй, что да… Я уже делился своим весьма стереотипным мнением о молчаливом американце. Но должен признать, в данном случае ошибки быть не может. Я почти уверен, что мистер Палмер пытался от нас что-то скрыть. – Юноша остановил взгляд на двери в кладовку.
– Но разве это важно? – удивился Каннингем. – Палмеры навряд ли имеют хоть какое-то отношение к смерти миссис Робинсон.
– Это совершенно неважно в контексте убийства, что мы расследуем, но мне всё же хотелось бы ясно понимать, с кем я разговариваю. Дискомфорт, что испытывал в диалоге со мной мистер Палмер, может быть важным ключом, скажем, в выборе каких-то его слов или слов его жены, если она знает, из-за чего мистер Палмер был не в своей тарелке. Ах, ладно! Забудем пока. Возможно, я сам это всё придумал.
– Кого вы хотели бы позвать следующим?
– Я думаю, это будет сестра убитой.
Жоржетта, не отрываясь от вязания, скомандовала:
– Антуан, по местам!
Минут через десять в кабинет вошла Эмили Нортон.
Внешний вид Карлсена нисколько не удивил девушку. У неё было бледное личико и совершенно пустой взгляд. Мысли её, если они вообще были, витали где-то в другом измерении.
Адам Карлсен принёс свои соболезнования.
Мисс Нортон поблагодарила тихим голосом.
– Что вы хотели узнать у меня?
– Мисс Нортон, мы пытаемся пролить свет на внезапную смерть вашей сестры.
Эмили подняла глаза.
– Есть обстоятельства, указывающие на то, что миссис Робинсон отравили вероналом.
– Боже, нет… я так и знала… – прошептали её губы. – Это стало понятно после вскрытия?
– Результатов вскрытия ещё нет, но на горлышке бутылки из-под травяного ликёра обнаружены следы веронала.
– Так и знала… – повторила Эмили Нортон.
Задыхаясь от ужаса, она поведала о своих подозрениях, о пропавшем барбитале, о снах с мёртвыми родственниками. Её рассказ плавно перетёк в подробности её встречи с Вероникой Бёрч.
Карлсен внимательно слушал. Его лицо то хмурилось, то выражало сомнение, то становилось совершенно бесстрастным. А когда наступила тишина, он с долей недовольства произнёс:
– Значит, веронал пропал ещё на корабле? Странно. Это никак не вяжется с тем, что я думал… Ну да ладно.
– Простите? – не поняла Эмили.
– Не обращайте внимания. Значит, вы, как я понимаю, ни разу не предостерегли сестру от опасности?
– Какой глупой я была! Вы представляете? Я могла предотвратить всё это, если бы только сказала Тамаре… Но я не хотела её волновать, ведь я не была уверена… Её здоровье было очень слабым, хоть она и делала вид, что была сильной.
Адам сдвинул брови.
– Её здоровье было слабым? – спросил он.
– Да. Высокое давление, и, бывало, пульс поднимался выше ста ударов. И ещё её мучили боли в пояснице, у неё немели и отекали конечности. Я часто делала ей массаж.
– Значит, когда вы сопровождали её до фуникулёра, ей в самом деле нездоровилось?
– О, в тот момент ей было очень плохо. Я это чувствовала. Моя сестра была комком нервов. Как-то в военные годы – я тогда работала в госпитале – кто-то из врачей дал почитать мне статью о заболевании моей сестры. Тогда я узнала, что это направление в медицине называется психосоматика. Если Тамару обижали, это отражалось на её физическом состоянии. На фуникулёре она заплакала от бессилия. Она так долго терпела жестокое отношение Джона… Терпела ненависть со стороны Мэри… Леонард порой на неё срывался. Она не понимала, за что её так ненавидят. Ведь они все живут как у Христа за пазухой благодаря Тамаре, а об неё только ноги вытирали.