– Удивлена? Да, пожалуй, я могла бы сказать, что была удивлена. Конечно, не так, как когда по радио сообщили, что Бетти Дейвис не дали «Оскар» за «Мистера Скеффингтона» лет пять назад. Вот тогда я была по-настоящему удивлена, если вы меня понимаете. Её игра была невероятной, мы с Ричардом смотрели этот фильм трижды. Дважды в Филадельфии и один раз, когда были в Нью-Йорке. Я права, Дик?
– Уверен, что так оно и было.
– Ну так вот, что касается удивления смертью… Это не было, пожалуй, дичайшим шоком, но не скажу, что я была спокойна, узнав о её смерти. Скорее, я была потрясена, но не сильно. Не более того.
– Вы допускали, что нечто подобное с миссис Робинсон может произойти?
– Ну нет, ничего такого я не допускала уж точно, – возразила миссис Палмер. – Это какая-то совсем уж дикая мысль. С чего вдруг ей было умирать? А тем более кому могло понадобиться убивать эту женщину? Она была, как бы лучше выразиться… безобидна.
– Значит, вы такой её видели?
– Ну, во всяком случае, злодейкой она не выглядела уж точно. Миссис Патридж, моя подруга, очень проницательный человек – нагадала мне язву, – вот она бы полностью со мной согласилась в этом вопросе. Поэтому я до сих пор не понимаю, почему вы думаете, что эту женщину непременно убили.
– А вы полагаете, она могла умереть естественной смертью?
– Ну… Она, конечно, всё время жаловалась: то у неё гипертонический криз, то сердце, то ревматизм. Но опять-таки – вы не женщина, потому вряд ли поймёте.
– Что вы имеете в виду?
– Ох, ну я вам объясню, раз вы спрашиваете, хотя вы всё равно вряд ли поймёте.
– Я буду очень вам признателен.
– Есть множество уловок, с помощью которых женщины манипулируют мужчинами, а также другими, не вполне умными, женщинами.
Тут миссис Палмер снисходительно посмотрела на Карлсена. Понял ли этот чудак в халате хоть что-то?
– Разумеется, – продолжила она проливать свет на проблему, – на меня всё это не действует. Я сразу поняла, что миссис Робинсон давит на жалость, хватаясь то за сердце, то за бок. Это приём очень неуверенных в себе женщин.
– То есть у Тамары Робинсон, по-вашему, ничего не болело?
– Я уверена в этом. За завтраком или ужином, неважно, она ругалась то с мужем, то с дочерью, а в конце всегда хваталась за сердце. В общем, драматургия зашкаливала, как сказала бы моя подруга миссис Ридли-Донэхью. – Софи Палмер закатила глаза. – Вот потому миссис Робинсон мне и казалась безобидной. Актриса, одним словом. Но не такая, как Бетти Дейвис, разумеется, а наоборот.
– Но если её не мучили ни ревматизм, ни сердце, отчего же ей было умирать?
Миссис Палмер пожала плечами и сказала:
– Вероятно, её и убили. Но я всё равно не понимаю зачем…
Адам позволил себе перебить:
– Вы назвали миссис Робинсон безобидной. Знаете, с чем у меня ассоциируется безобидный человек, который легонько покусывает других?
Софи Палмер вопросительно уставилась.
– С надоедливым насекомым. Комаром или мошкой. Рано или поздно чья-то рука непременно захочет прихлопнуть эту мошку, – холодно произнёс Карлсен. – Эта мысль верна относительно Тамары Робинсон?
Миссис Палмер задумалась.
Воспользовавшись моментом, её муж сказал:
– Не думаю, что миссис Робинсон подходила бы под это описание.
– А какой она вам показалась? – поспешил Адам, пока Софи Палмер не открыла рот.
Ричард Палмер, покачивая головой, сказал рассудительно:
– Она не была мошкой, не была надоедливым насекомым. Мне думается, она была сильной…