— Просто любопытно.
— Это все, что ты можешь сказать после того, что я тебе только что рассказала?
Он глубоко дышит в течение нескольких ударов.
— Я понял, почему тебе нравится быть моей добычей.
— Ты считаешь меня развратной, не так ли?
— Я думаю, ты храбрая.
— Как может быть храброй та, кто наслаждается повторением своей детской травмы?
— Это не повторение, которое тебе нравится.
— Очевидно, что да.
— Нет. Тебе нравится знать, что ты можешь покончить с этим в любое время. Ты смелая, чтобы признать, чего ты хочешь, сохраняя при этом контроль над ситуацией. Так что, в некотором смысле, тебе нравится обладать силой, которой тебе тогда не посчастливилось обладать.
Мои губы приоткрываются.
— Ты… используешь на мне свою технику чтения людей?
— Я всегда так делал, Цундэрэ.
Я прочищаю горло.
— Давай притворимся, что то, что ты говоришь, правда…
— Не нужно притворяться. Мы с тобой знаем, что это так.
— Отлично. Давайте рассмотрим это с этой точки зрения. Если я наслаждаюсь этим ради контроля, то почему это нравится тебе?
— Для доминирования.
— Но я могу покончить с этим в любое время.
— Но ты этого не делаешь.
— Я могла бы.
— Но ты бы этого не сделала.
— Откуда ты это знаешь?
— Ты зависима от этого так же сильно, как и я. Тебе нравится, когда тебя жестко трахают, пока твой голос не становится грубым, и ты рыдаешь во время своего десятого оргазма.
Навязчивая
Насмешливая.
Красная ночь сделала меня той, кто я есть, нравится мне это признавать или нет. Это заставило меня бояться людей, привязанности, подпускать кого-то близко. И самое главное, это заставило меня отдалиться от единственной семьи, которая у меня есть. Моя мама.
Себастьян остается спокойным, даже когда его палец гладит мое горло.
Я шмыгаю носом, ожидая долгих ударов и ничего не получая. Не слишком ли много я разгласила? Должна ли я как-то вернуть это обратно?
— Это… все еще означает, что я могла бы использовать слова.