Я не настолько отчаялась.
О, заткнись, Наоми.
В любом случае, суть в том, что это первый раз, когда Себастьян остался со мной после того, как закончил. Может быть, он все еще зверь.
Может быть, он еще не закончил мучить меня. Хотя обещание еще одного раунда заставляет мое сердце трепетать, я действительно не думаю, что смогу это выдержать. Я уже чувствую боль в своей заднице и даже в своей киске. Мне нужно пойти домой и натереть их маслом.
И да, у меня вроде как целая коллекция таких с тех пор, как этот сумасшедший мудак начал преследовать меня.
— Что ты делаешь? — бормочу я, глядя на его отражение в зеркале.
Себастьян зачарованно водит пальцем взад — вперед по моему плечу, как будто заново изучает что-то о своей анатомии — или моей.
— Что это за вопрос?
— Очень простой. Ты… не должен быть здесь прямо сейчас.
— Тогда где я должен быть?
— Я не знаю… Снаружи?
— Так ты хочешь что-то вроде «бам-бам-спасибо-мэм»?
— Это не то, что я имела в виду.
Его пальцы ползут вверх по моему плечу к ключице, пока он не обхватывает ими мое горло. Захват не жесткий, но угроза есть. Даже едва заметное понижение его голоса свидетельствует о его настроении.
— Уйду я или останусь, решать только мне, так как насчет того, чтобы ты привыкла к этому, малышка?
Он называет меня малышкой, так что сейчас он не может быть в своем зверином режиме.
— И как я должна это воспринять? — Я насмехаюсь.
— Как хорошая девочка.
— Не называй меня так.
— Ты предпочитаешь, чтобы тебя называли хорошей шлюхой?
— Прекрати. — Мои щеки горят. — Мне не нравится, когда меня называют шлюхой за пределами…ты знаешь.
— Это я действительно знаю.
Он ослабляет хватку, но не отпускает меня, пока нащупывает пульс.
— Как ты узнал?
— Мы были вместе достаточно долго, чтобы я мог читать язык твоего тела. Это первое, что я замечаю в людях.
— Почему?
— Хм. — Его голос рассеянный, кажется, он глубоко задумался. — Я думаю, это потому, что меня учили помнить о том, какой образ я проецирую на мир.
— И это дало тебе возможность узнать о языке тела людей?
— Да
— Просто так?