— Чем?
— Своей спермой… Пожалуйста, наполни меня своей спермой.
Я даже не знаю, как, черт возьми, у меня хватает присутствия духа, чтобы освободить свой член. Все, что я могу уловить, это ее хныканье, когда я врываюсь в ее влажный жар. Она промокла насквозь, но выражение ее лица искажается, когда я вхожу до конца. Мне нравится, когда я причиняю ей боль. Ее тело естественным образом подчиняется моему, и она издает эти тихие звуки, которые делают меня тверже. Ее выражения благоговения и боли, которыми я не могу насытиться.
Потому что именно в этом все дело.
В ней.
Возможно, все началось с моих извращенных желаний, но вскоре они смешались с ее собственными фантазиями, и теперь мы просто две испорченные души, питающиеся порочностью друг друга.
Мы два монстра, которые заключили мир с тьмой.
Животный стон вырывается из меня, когда я толкаюсь в нее.
— Умоляй, Наоми. Умоляй меня о большем.
— Пожалуйста… дай мне кончить. Пожалуйста… — Она напрягается, стонет, и ее хриплый голос — самая сексуальная вещь, которую я когда-либо слышал.
— Сильнее?
— Да… да… да… сделай мне больно…трахни меня…
— Грубее?
— Да!
— Вот так? — Я отстраняюсь почти до упора, затем толкаюсь обратно, в то время как мой палец с силой входит в ее задницу.
Она кричит от оргазма, когда ее влагалище душит меня.
— Да… да… пожалуйста… пожалуйста… еще!
— Ты хочешь, чтобы я тоже проник в эту узкую дырочку, моя грязная шлюха? Хочешь, я растяну ее, чтобы оказаться там первым?
— Пожалуйста!
Я не думал, что мне когда-нибудь понравится слышать, как она говорит "да" или умоляет меня быть грубым, непримиримой стороне, но мой член утолщается внутри нее. Один звук ее голоса — это афродизиак, созданный для меня.
Только я.
Я смазываю другой палец ее соком и вонзаю его в ее тугую дырочку. Она отрывается от пола, ее спина выгибается дугой, но она совершенно беспомощна, когда переживает свой оргазм.
Ее задняя дырочка сжимается вокруг моих пальцев, тугое кольцо нервов поглощает меня.
— Я не могу… Пожалуйста… — всхлипывает она. — Ты слишком большой в моей киске… Я не могу поместить тебя туда…
Я отпускаю ее запястья, и она падает на локти, но вместо того, чтобы попытаться убежать, она, спотыкаясь, возвращается на прежнее место.
Мой голос становится громче, и я чувствую, как она дрожит, когда я говорю.
— Ты думаешь, мне, блядь, не все равно?
Как будто это возможно, и ее влагалище, и задница сжимаются вокруг меня, и я использую шанс, чтобы ввести третий палец, на этот раз медленнее, смазывая ее ее собственными соками.
Крик Наоми — это крик одновременно удовольствия и боли, когда слезы градом катятся по ее щекам.
— Ты чувствуешь, как я растягиваю тебя, чтобы ты мог взять мой член?