Новая мужественность. Откровенный разговор о силе и уязвимости, сексе и браке, работе и жизни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

• Большинство мужчин считают, что их пенис меньше среднего размера. Поделюсь, вдруг вам любопытно: согласно одному исследованию, средний размер эрегированного члена составляет тринадцать сантиметров, и это далеко от тех представлений, которые нам внушаются.

• Эректильная дисфункция средней и легкой тяжести растет пропорционально возрасту: примерно 10% мужчин прибавляются к статистике с каждыми десятью годами возраста (так, она есть у 30% тридцатилетних, у 50% пятидесятилетних и так далее).

• Один из пяти мальчиков в возрасте до десяти лет подвергается сексуальному насилию (и это только зарегистрированные случаи); практика показывает, что насильником часто выступает кто-то из близких (член или друг семьи, тренер, вожатый, священник), и сексуальное развитие таких подростков проходит наиболее тяжело и болезненно. Если вы играете в баскетбол, то это как минимум один ребенок из стартовой пятерки или двое из всей команды (и, конечно, одним из них можете быть вы сами); если вы играете в футбол, то это почти десять ваших товарищей по команде.

Последний факт трогает меня не только как человека и отца; за последние годы сразу несколько моих ближайших друзей-мужчин признались, что подвергались насилию в детстве и в подростковом возрасте. Об этом сейчас говорят, но недостаточно, особенно в свете множества групповых судебных процессов против таких мощных организаций, как «Бойскауты Америки» и Католическая церковь. Сколько еще знакомых нам мужчин становились жертвами сексуального и иного насилия, но до сих пор хранят молчание? Сколько мужчин, ежегодно кончающих с собой, подвергались насилию в детстве и жили с этим стыдом и травмами до того дня, когда жить дальше стало невозможно? Сколько мужчин, бывших когда-то невинными детьми, были изнасилованы и теперь, не найдя выхода для своей боли, лишенные помощи, во взрослом возрасте повторяют цикл или пытаются заглушить боль наркотиками, лекарствами или жестокостью? Страдающие люди причиняют страдания, но в дискуссиях о мужественности этого предмета касаются редко. Вместо того чтобы рассказать о проблемах, которые окружают сексуальную сферу, нам рассказывают лишь о том, как получить больше секса, когда его можно получить и как сделать секс незабываемым.

На более элементарном уровне доступно крайне мало информации о том, что ежедневный стресс, давление обстоятельств, под которым живут многие, и тревожность напрямую влияют на способность и готовность тела к сексу. Нам не говорят, что либидо различается куда больше, чем размеры пенисов, что каждый пятый мужчина признаётся в низком влечении к сексу, в преждевременной эякуляции, а также в задержке эякуляции (которые случаются рано или поздно с любым) и что все это тесно связано с нашим психическим и эмоциональным состоянием. Как правило, единственное пространство, в котором все эти темы поднимаются, — это комедии и сатиры на темы «стояка», а также унизительные, но часто забавные истории из комиксов, использующих неудобные вопросы, чтобы вызвать смех. Готовясь к написанию этой книги, я изучил результаты огромного количества исследований и выяснил: если я действительно хочу достучаться до мужчин, мне нужно обернуть свои мысли в шутливую оболочку, чтобы мужчины восприняли их. Но ведь в какой-то момент необходимо перестать шутить о вещах, которые делают нам больно. Смех — это защитный механизм, и чем больше мы смеемся, тем менее серьезно относимся к тому, над чем смеемся. Почему мы любим и тянемся к комикам, которые высмеивают свои проблемы и травмы? Потому что находим нечто общее с собой, потому что знаем: во всем этом есть зерно истины, и намного проще смеяться над чужим затруднением, чем над своим. Как гласит поговорка, «в каждой шутке есть доля правды». Но в основном мы смеемся потому, что с самого юного возраста нас научили: единственный приемлемый способ обхождения со своими слабостями и слабостями других парней — это смех.

К кому же мы обращаемся за ответами на по-настоящему болезненные вопросы о своем сексуальном здоровье? Конечно, к Google, ведь все, что написано в интернете, — правда. Статья в Esquire от 2017 года перечисляет десять самых частых запросов в Google о сексе:

1. Где находится точка G?

2. Как довести женщину до оргазма?

3. Можно ли вылечить герпес?

4. Как избавиться от генитальных бородавок?

5. Что такое гонорея?

6. Как увеличить пенис вручную?

7. Как измерить пенис?

8. С какого возраста можно покупать презервативы?

9. Как вставить мужской орган в женский орган?

10. Сколько продолжается секс?

Как печально, что мы создали культуру, в которой единственным не унизительным способом спросить о сексе (о том, благодаря чему жизнь продолжается на этой идущей к черту планете) является обращение к поисковой системе, чьи алгоритмы стараются продать нам что-нибудь для «поправки» проблемы или подкрепления нашей неуверенности — собственно, заставившей нас гуглить!

Итак, я собираюсь говорить на эту тему (как и на другие в этой книге), потому что существующие установки и принятая сегодня модель поведения в моем случае не работают и никогда не помогали мне стать тем мужчиной, которым я хотел быть. А в процессе своего исследования я к тому же пришел к выводу, что все это не работает и для большинства людей.

Хотя мне повезло избежать таких травм, какие получил каждый пятый мальчик, я несу багаж собственного опыта, начинавшегося с безобидного любопытства и переросшего в стыд и пристрастие. На моих плечах — тяжесть лет, проведенных в попытках сгладить эффекты того, что я могу назвать «Сексуальным недообразованием Джастина Бальдони».

Мне предстоит покопаться в огромном количестве боли, стыда и непонимания — а еще, помимо этого, в коротких моментах радости, интереса и, да, удовольствия. Как и почти все парни, которых я встречал, я не имел возможности говорить об этих вещах прямо, так что мы придумывали всякую чушь, составленную из фрагментов популярной науки, преувеличений, порнографии, информации из Google и небольшого количества случайно подобранных фактов. Это домашнее сексуальное образование воспринималось нами как академическое и имело отдаленные последствия. Шрамы остались до сих пор. Именно поэтому я несу в себе страх неадекватности, я опасаюсь никогда не встать в один ряд с мужчинами, укладывающимися в рамки, и неважно, сколько раз я скажу себе, что рамки — чушь, и неважно, сколько раз моя жена скажет мне, что я полноценный. Но я знаю: я такой не один.

Я помню, когда впервые ощутил, что мой пенис какой-то неправильный. Мне было одиннадцать, и один из моих друзей — назовем его Джейк, — мой ровесник, но более развитый физически, сказал мне, что у него в промежности появились волосы, и спросил, есть ли они у меня. У меня не было. Он стянул шорты и показал мне свой пенис, и хотя к тому возрасту я уже успел посмотреть порнографические картинки с мужскими пенисами, мой еще не развился, и я никогда не видел пенис кого-то, знакомого мне. Все воспринимается иначе, когда это твой друг, особенно если в отношениях замешаны сравнение и соревновательность. Джейк был таким же мальчиком, как и я, но его пенис больше, чем мой, походил на те, с картинок из журналов и интернета, и я со своим предподростковым пенисом остался с чувством неполноценности, недоразвитости, ненормальности.

Я думаю, многие мужчины в этом возрасте поддерживали близкие дружеские отношения, о которых не говорят теперь, став взрослыми, или даже последовательно блокируют воспоминания о них. Это отношения, которые позволяли «экспериментировать». Необязательно друг с другом, хотя я узнал, что среди моих знакомых геев и гетеросексуалов есть и такие, кто экспериментировал в детстве подобным образом. Я говорю об экспериментах, связанных с проверкой границ сексуального любопытства, ведь по мере того, как наши тела меняются, мы в первую очередь задумываемся о том, зачем нам пенис.

Мой друг, актер и активист Мэтт Макгорри в минуту смелости и открытости поведал в одном из эпизодов «Полноценного мужчины», что экспериментировал с другими мальчиками, своими друзьями. Он сказал: «Подобное очень распространено, но никто об этом не говорит. Это не было основано на влечении как таковом — все-таки я гетеросексуален, и меня не привлекают люди одного со мной пола. Но я тем не менее сексуально экспериментировал с другими мальчиками — в рамках изучения собственной сексуальности и тела». Много лет Мэтт стыдился этого, пока не решился поделиться своим опытом, и в результате узнал, насколько часто мальчики на самом деле экспериментируют таким же образом. «Если вы прячете [стыд] в темноте, он плесневеет и начинает гноиться. Вынося его на всеобщее обозрение, вы не только придаете сил другим людям, чтобы они могли жить своей истинной жизнью, но и показываете себя таким, какой вы есть».

Дружба с Джейком много значила для меня, даже в одиннадцать лет. Мы играли в одной футбольной команде. Его отец, дальнобойщик, редко бывал дома, а мама целые дни проводила на работе. Был у Джейка и старший брат, на два года старше нас. Мальчики большую часть времени находились без присмотра, особенно летом, и у них всегда можно было посмотреть порнографические журналы — они обнаружили в гараже «секретный склад» своего отца. Старший брат и его друг постоянно говорили о сексе, о девчонках, с которыми зависали или хотели бы зависнуть, и о размере собственных членов. Я даже припоминаю, как они вынимали из штанов свои хозяйства и издевались над нами, младшими, пытаясь засунуть пенисы в нашу еду или положить на лицо во сне. Это был кошмар. Как мальчик, недавно узнавший обо всем этом, я мечтал вписаться в их компанию и одновременно чувствовал себя неуверенно, страшась признаться в том, что у меня даже не началось половое созревание.

Одним летним днем мы с Джейком, его братом и их друзьями пошли на местное озеро. Там можно было взять в аренду двухместный катамаран, и мы с Джейком взяли один. План состоял в том, чтобы прихватить с собой рюкзак, отплыть подальше, вынуть из рюкзака порножурналы их отца и посмотреть там, где нас никто не засечет. Пока мы двигались к центру озера, я наслаждался плаванием в этой странной комбинации лодки и велосипеда. Я согласился бы кататься на катамаране целый день.

Я хотел бы, чтобы на этом все и закончилось. Когда же мы оказались посреди озера, довольно далеко от остальных катамаранов и пловцов, друг достал журналы. Я думал, мы просто посмотрим их и посмеемся, но он обнажил свой член и сказал, что собирается подрочить, а я могу сделать то же самое. Конечно, он не знал, и я ему не рассказывал, что никогда не занимался этим и не представляю, как это делается. Он открыл журнал и начал совершать движения, которые, как я позже выяснил, называются мастурбацией. Я повернулся к нему спиной и сделал вид, что занят тем же самым. Через несколько минут он спросил: «Ты кончил?» Я в тот момент не понимал, о чем идет речь, ведь мое тело не было развито, как его. В итоге мы сидели в одном катамаране посреди озера — он, испачканный белой жидкостью, и я, смущенный донельзя, ищущий выход из ситуации. Наконец я заявил, что хочу писать, и спросил, можем ли мы отплыть к берегу, чтобы я «кончил» там.

На ближайшем скалистом островке я вышел, спрятался за камнями и пописал. Вернувшись на катамаран, я пошутил о том, как же было круто, и мы отправились к берегу. Я не мог и подумать, что этот прекрасный летний день станет днем, который я запомню на всю жизнь. Он начался с невинных радостей, но теперь впечатался в мою память вместе с чувством стыда и неуверенности. Мой пенис не мог делать то же самое, что и пенис друга, он не выглядел так же, да и я не знал того, о чем знал мой друг. Что со мной не так? Я что, всегда буду отстающим?

Я видел пенисы и раньше. Мы разговаривали о мужской анатомии с отцом, и он не прятал от меня своего тела, не внушал мне чувство стыда, но что-то поменялось у меня в мозгу, когда я сравнил себя с другим мальчиком близкого к моему возраста. Я привык к шуткам Джейка и его брата о размере их членов, о сексе и девочках, — от этих шуток мне становилось неловко, но теперь я знаю, что это была неловкость в отношении самого себя. Я стыдился из-за этой неловкости и ощущения себя не в своей тарелке, я стыдился того, что не имею такого же пениса, как у них, что не умею говорить о девушках и о своем теле, как они.

Так как же я справился с этим? Легко. При помощи актерства. Сначала я нашел другого парня, похожего на меня. Его звали Ли. Мы с Ли были одного возраста, но он еще не сталкивался с тем, с чем столкнулся я, и даже немного отставал от меня в физическом развитии. Будучи «опытным» мальчиком, много знавшим о порнографии, сексе и мастурбации, я компенсировал свою неуверенность, демонстрируя опыт. Я играл роль Джейка, а Ли — мою, и так я вносил свой вклад в тот самый круг стыда, передавая его дальше и стремясь таким образом облегчить свое состояние. Звучит знакомо? Потому что так и есть. Это то самое повторение, о котором мы говорили в других главах, но именно того его проявления я стыжусь больше всего.

Я часто думаю о Ли, невинном ребенке, которому я показал порнографию, когда он не был готов к этому — черт, я сам был не готов к этому тогда. Я могу только надеяться, что это не повлияло на него так, как повлияло на меня и продолжает влиять до сих пор. Эти допубертатные переживания легли в основу убеждения, будто мое достоинство измеряется размером пениса, — и в одиннадцатилетнем возрасте это означало мою несостоятельность.