Москвичам и жителям других городов, куда мы прибежали, была видна и, разумеется, не совсем приятна наша «некультурность». Ничего не поделаешь, надо признать, культура у нас, прибежавших в города из средневековой деревни, нещадно веками обдираемой, была низковата, особенно бытовая. Мы не знали унитазов, носовых платков, да очень многого из бытовой культуры современного цивилизованного человека. Не очень грамотные, не начитанные (негде и некогда было), с узким кругозором. Культуру городов наш массовый приезд, конечно, понизил.
Мыслящие горожане с пониманием (всего этого и более этого) относились по-доброму к нам. Помогали нам, подталкивали уважительно к повышению культуры, не оскорбляли нас.
Но в среде горожан уже тогда (а, наверное, всегда) было значительное количество с невысоким интеллектом да и культурой. Эти горожане воинственно презирали нас, обзывая «лимитой», «дяревней» и т. д. (Кстати, эта часть москвичей сейчас, когда наш поток иссяк, а город без приезжих обходиться не может, также воинственно кричит: «Москва для москвичей!», обзывая новыми кличками вновь приезжающих).
Слушать спокойно таких горожан было тяжело. Приведу два примера из своей жизни.
[Помню, в Министерстве сельского хозяйства одна из гардеробщиц, с «умными» глазами, по случаю какого-то юбилея, сверкая одной ли двумя «большими» медалями, громко вещала:
— Зачем эту «дяревню» выпустили, вот и некому стало работать в колхозах!
Ей, конечно, я счел бесполезным что-то объяснять и доказывать. А однажды в курилке один из специалистов, тоже, как и я, окончивших Тимирязевку, коренной ухоженный москвич глубокомысленно изрек, что, откровенно говоря, у деревенских ограниченное количество извилин, что ни говори. Я спросил:
— Ну и как ты, наверное, с отличием кончил ТСХА?
— Нет с простым дипломом.
— А я, с небольшим количеством извилин — а с отличием.]
Но в целом, по-разному оценивая отношение к нам, деревенским разных слоев горожан, я глубоко благодарен всем москвичам и жителям других городов за то, что они дали нам возможность выжить, когда мы «осуществляли» исход из деревни из-за абсолютно невыносимых условий, созданных нам «рабочее — крестьянской» комсоветской властью.
В том, что я сумел выбраться из ямы, уготованной для детей «реакционного» крестьянства «великими преобразователями человеческого общества», многое зависело от удачи, но еще более от помощи, милосердия людей, которым я благодарен до конца своей жизни.
Это, в первую очередь, мои братья. Старший, Михаил, наш поводырь, между нами разница в 24 года. Он толкнул нас на путь учебы, тяжкий, но плодотворный. В трудные минуты мы знали на кого опереться. Александр, инвалид войны и рано умерший, находил как-то возможность помочь мне материально. Благодаря Николаю и его жене Валентине Яковлевне, живших в 8-метровой комнате коммунальной квартиры полуразрушенного дома в Зарядье с маленьким сыном Вовой, мне удалось закончить 10 класс. А перед этим, разве мог бы я учиться в 8-м и большей частью 9-го класса за 25 км пешего хода от деревни при стареньком уже отце и умирающей матери, если бы не Сергей и его жена Любовь Васильевна, жившие в этот период в районном центре, где была средняя школа? Если бы не Анатолий, мой няня (разница между нами лишь 7лет), делившийся со мной своими брюками, рубашками и костюмом, когда служил в армии? К великому сожалению, все они, мои братья, уже ушли из жизни.
Если бы не мой одноклассник Геннадий Кубарев и его родители, приютившие меня с марта по июнь в конце 9-го класса? Когда мама умерла, отца приютил Александр, а Сергея из районного центра направили председателем отдаленного колхоза.
А разве можно забыть учителей, которые всячески поощряли мои усилия, вселяя в меня уверенность в своих силах? Это Швецовы Антонида Павловна и Анатолий Петрович, Вахрушева Таисия Андриановна и Машкина Валентина Ивановна в Вынурской начальной школе, Игитов Иван Трофимович и Машкин Василий Никитич в Устьянской семилетке, Решетников Геннадий Максимович в Тужинской средней школе, классная руководительница Беленькая Роза Исаевна и супруги Видишевы 399 школы г. Москвы.
Спасибо моим однокурсникам после поступления в Тимирязевку (Китченко И.И., Литуну Б.П., Козюле И.А. и Таову А.Х.), которые согласились принять меня пятым в комнату, где должно быть не более четырех.
И никогда не забуду своих родителей, сотворивших меня на исходе своих сил, но успевших воспитать во мне трудолюбие как единственное средство устройства жизни, привить мне иммунитет к плохому.
1954–1991 гг. Послетиранский период. Строительство коммунизма, социализма с «человеческим лицом»
Все народы, все страны имели в своей истории провалы. Упасть в яму при движении легко, выбраться из нее — трудно. Характер, доблесть и перспективность проверяется и оценивается при преодолении препятствия.
Самое большое отличие нашей трагедии XX века, в сравнении с другими, в том, что мы не только не вышли из нее, но и не осмыслили, куда попали. Это усугубляет последствия, ставит вопрос о нашем будущем. А мы стоим на краю пропасти и блаженно улыбаемся, как дети….
Мы не смогли, да и не могли, наверное, сразу развернуться в пути после смерти тирана в 1953 г. Слишком долго были в темноте, ослепли, не видели, куда и как дальше идти. Человеку винтиком быть нельзя, он может безвозвратно перейти в более низшую категорию живого, потеряв человеческий облик, а главное, духовную нашу составляющую, связывающую нас с духовным началом Вселенной, с Творцом, по подобию с которым мы сотворены.
Да и много тогда еще осталось среди правителей больших и малых, не желавших снимать повязку с наших глаз. Они боялись, что мы увидим их диавольскую, сатанинскую сущность. И чтоб нас не разбудить от летаргического "коммунистического" сна, придумали и настоятельно стали внедрять в наш еще не проснувшийся разум "хитроумный", в их стиле, демагогический миф: Сталин, да тиран и извратил коммунистическое учение, великие заветы великого Ленина, а мы поведем вас по-ленински по пути, указанному Лениным, к заветной цели… опять к коммунизму.
И сделали из полуистлевшей мумии главного диавола (который приказывал уничтожить святые мощи) красивого идола — "самого человечного человека", прикрываясь которым, практически теми же методами повели нас, полусонных лунатиков, к мифической цели — к так называемому коммунизму. (Мне думается, многие эти ленинцы уже в никакой коммунизм для всех не верили. Да и зачем он им — они-то уже жили при коммунизме, подключившись к крану народного добра.) Главное, чтоб мы слушались их и обеспечивали их растущие с каждым годом потребности.
И так от Хрущева до Горбачева — от Сергеевича до Сергеевича включительно. Правда, к концу эпохи рассказывали уже о каком-то социализме с «человеческим лицом». Как будто может сатанинская придумка быть человечной. Если только маской человеческой ее прикрывать!
А крестьянский вопрос остался в принципе без изменений. Не только в плане свободы и самостоятельности, но и прав гражданина страны и улучшения минимальных социальных потребностей. Правда, и не принималось жестких целенаправленных мер по уничтожению крестьянства как класса. Это дело было уже завершено. Стоял лишь один вопрос: о развитии сельского хозяйства…без крестьянства. Главное звено в развитии человеческого общества — сам человек. Если он раб, полураб, то он и не заинтересован в развитии такого общества, и общество, страна будет деградировать. За все эти годы мы не сделали основного — не дали крестьянству ни земли, ни воли, пока оно еще было в качестве и количестве, достаточном для возрождения.
Вместо того, чтобы колхозников сделать снова свободными крестьянами, творцами, равноправными людьми страны — а это главное условие возвращения страны на цивилизованный путь развития сельского хозяйства и всей экономики, — были испробованы и успешно скомпрометированы приемы и технологии из арсенала современных цивилизованных стран (механизация, химизация, мелиорация, интенсификация на основе научных достижений и т. п.).
Иной пример решения аналогичной задачи с положительным результатом — в Китае, когда эта страна стояла также близко к пропасти (масштабный голод, до людоедства) после коммунистических скачков Мао Цзедуна. Но когда умер Мао Цзедун, а к власти пришел репрессированный, но как будто специально сбереженный для будущих дел Ден Сяопин, был сделан резкий разворот: коммуны распущены, крестьянам отдали землю (правда в пользование, а не в собственность, как и у нас во время НЭПа, что, конечно, станет в будущем проблемой), коммунистическим управленцам под страхом серьезных наказаний запретили вмешиваться в хозяйственную жизнь крестьян. Об этом я с большим удивлением и завистью читал сообщения нашего атташе, работая в те годы в МСХ СССР. «Не важно, какого цвета кошка, главное, чтоб мышей ловила" — таких ключевых слов от наших руководителей мы не дождались. И все, через несколько лет было покончено с голодом. А мы со своим социалистическим сельским хозяйством, имея самую большую площадь сельхозугодий, стали получать из Китая мясные сосиски, сначала, правда, тонюсенькие. Но и этому были рады.
У нас комсоветская болезнь зашла очень глубоко. Слишком много было инфицировано ею людей нескольких поколений. Наверное, даже в геном советского человека уже вошло понимание: главное не то, где и как ты работаешь, производишь ли чего, главное, чтоб был красного цвета, то бишь коммунистического, и повторял громко вколоченные в мозг коммунистические сказки.
Многим даже понравилось жить по-коммунистически. И не только комсоветским рукамиводителям, но и значительной части так называемого "простого народа", прикормленного пусть тонкой струйкой гособеспечения, да постоянной, при которой также можно не беспокоиться. Правда, это обеспечение было на уровне пособия по безработице в цивилизованных странах. Но ведь зато и работать можно было соответственно.
Развитию нашей страны мешал и мешает до сих пор миллионный отряд работников «ленинско-сталинской гильотины", сумевшей переработать рекордное в мире количество собственных граждан другого цвета, не большевистского, не советского. Они не получили по закону "запрета на профессию", как в Германии. Сохранены и выпестованы целые династии этих "важнейших" работников коммунистической формации, без которых она не может существовать.