На основании информации, повторимся, агента германской контрразведки Гуманского мы вправе допустить, что лорда Биркенхеда вывел на Е. Коновальца непосредственно Е. Петрушевич. Помимо того что лорд расспрашивал полковника о планах действия его организации в случае вооружённого конфликта Германии с Польшей, уверенно можно заявить, что «керманыч» соответственно отвечал на вопросы. И вполне мог согласиться на «оказание» некой услуги, если бы его попросил тот же лорд. А услуга могла состоять для начала в информировании о положении в Восточной Малопольше. Выполнив эту просьбу, а мы не сомневаемся, что так оно и было, полковник автоматически становился добровольным помощником британской разведки, т. е. опять агентом, только Его Величества, после чего она имела право вновь обращаться к нему с просьбами. Добавим, что такого рода «просьбы» любой разведки хорошо оплачиваются, а так как полковник любил деньги больше, чем родину (которую неоднократно предавал), то и отказать Его Величеству был не в силах. После встречи и проведения беседы с лордом Биркехендом Е. Коновалец обязан был сообщить абверу об этом контакте. Но, скорее всего, он этого не сделал. Иначе был бы использован германской спецслужбой ещё и в работе против британской разведки. Но британцы такого двурушничества подобного рода агентам не позволяют. Поэтому, заподозрив в измене, должны были его ликвидировать. Однако этой чести был удостоен НКВД (а может, бриты просто не хотели пачкать руки?!).
Ответ, почему Е. Петрушевич и Е. Коновалец охотно поддерживали контакты с британской разведкой, не является какой-то тайной. Дело в том, что Британия имела право решающего голоса на Европейском континенте в вопросах территориального размежевания бывших империй и вновь испечённых государств. Поэтому Е. Петрушевич и пока что зависимый от него Е. Коновалец втайне вынашивали мысль о благосклонном расположении Британии к представителям ЗУНР и возможном решении вопроса Галиции в их пользу. Так что отказывать во встрече, а уж тем более в исполнении «незначительных просьб» лорда они никак бы не решились.
С Москвой было проще. Она не претендовала на доминирование в Восточной Европе, предпринимала попытки выхода из дипломатической и политической изоляции и в то же время остерегалась возможной интервенции, в том числе и под надуманным предлогом со стороны Польши и Антанты. Поэтому и запасалась впрок разведывательными сведениями о противнике посредством использования агентурных позиций ВО-абвер.
Что касается Веймарской республики, то по причине неразрешённости территориальных ситуаций вокруг «Данцигского коридора», Верхней Силезии и Восточной Малопольши абвер не планировал полностью отказаться от разгромленной Львовской экспозитуры ВО-абвер. Не исключая возможности вооружённого конфликта с Польшей по указанным проблемам, он готовил себя и украинских националистов к военным испытаниям. В частности, в декабре 1922 г. – феврале 1923 г. в Мюнхене состоялся курс диверсионно-радиотехнического обучения для членов УВО, в котором приняло участие около 20 человек. О. Мельникович пишет: «…вокруг этих курсов активно “вертелся” Р. Ярий, как будто бы являлся руководителем последних…»[148].
Важно отметить: если курсы открылись в декабре 1922 г., значит, решение об их функционировании было принято как минимум в ноябре, т. е. после разгрома Львовской резидентуры ВО-абвер. В таком случае абвер целеустремлённо готовился восстанавливать подпольную диверсионно-террористическую сеть в Восточной Малопольше, которую должен был кто-то возглавить. Этим кто-то вновь оказался полковник Е. Коновалец – якобы «невезучий» резидент ЗУНР 1921–1922 года. Только теперь его штаб-квартира разместилась в Берлине. Он окончательно возглавил ВО-абвер с подчинением ему всех экспозитур ЗУНР в Европе.
Повышение руководителя (резидента) за провал стратегической операции бывает только в одном случае – когда резидент выполняет основную работу для того, кто его повышает, и исполняет её на соответствующем уровне. В данном случае мы имеем косвенное подтверждение того факта, что истинным «заказчиком-хозяином» ВО-абвер являлся германский Рейхсвер в лице разведывательного подразделения абвер. Участие же правительства и диктатора ЗУНР во всех этих разведывательных «играх» мы должны отнести всего лишь к такому понятию, как проведение оперативного мероприятия «прикрытие». Немцы не желали лично «светиться» перед странами Антанты в осуществлении разведывательно-подрывной и террористической деятельности против Польши. Это было чревато гораздо более серьёзными последствиями, чем итоги для Германии после Первой мировой войны. Для этой «грязной работы» они подыскали (купили) украинских националистов из числа эмигрантских кругов, сформировали из них вначале подпольную организацию с разведывательными задачами, а позже разработали для неё план деятельности в условиях вооружённого конфликта с Польшей, который предусматривал «восстание народных масс» с целью свержения оккупационного режима. (Между прочим, отработанная схема действий отлично зарекомендовала себя при уничтожении своего противника на восточном фронте – Российской империи в 1917 г.)
Если использовать военную терминологию – организовать и осуществить серию диверсионно-подрывных акций в тылу вероятного противника с целью уничтожения его узлов связи, пунктов снабжения, внесения паники, дезорганизации и оказания психологического воздействия на личный состав воинских частей и мирное население. (Впоследствии эта схема была апробирована на практике в июне 1941 года на Восточном фронте. Только теперь против правопреемника Российской империи – Советского Союза).
На каком-то этапе для абвера это представляло актуальность, но позже, в конце 1922 г., внешнеполитическая ситуация стала меняться (после заключения Раппальского договора с РСФСР), и Германии пришлось корректировать свою программу по дестабилизации обстановки в Восточной Малопольше. В свою очередь, правительство ЗУНР в изгнании, как оказалось, не прочь было за «секретные бумаги» финансировать своё возвращение на родную землю. Но в данный временной период Германия, очевидно, оказалась незаинтересованной в организации восстания, признания и поддержки возрождённой ЗУНР, чтобы не осложнять свои отношения со странами Антанты и не усугублять нерешённый территориальный вопрос с Польшей. Это её желание совпало с желанием Речи Посполитой окончательно решить вопрос Восточной Малопольши в свою пользу и лишить бывшее руководство ЗУНР каких-либо иллюзий на государственный реванш в будущем.
И вот здесь весьма кстати оказалась деятельность враждебной экспозитуры ЗУНР во Львове, дважды разгромив которую в течение двух лет, надо отметить – без особых затруднений, польские власти показали всему миру коварность и преступность бывшего режима диктатора Е. Петрушевича на территории Восточной Малопольши. Тем самым окончательно выбив у него политические и моральные основания для предъявления своих требований странам Антанты. Принимая во внимание изложенное, мы вправе сделать следующее заключение относительно появления Украинской военной организации:
1. В июле-августе 1920 г. в Праге произошла лишь формальная легализация и закрепление «сделки» между правительством ЗУНР и Рейхсвером (абвер) Германии о создании совместной разведывательной резидентуры во Львове для проведения шпионажа, подрывных и террористических акций на территории Галиции, временно оккупированной Речью Посполитой;
2. Созданием Краевой резидентуры ЗУНР ВО-абвер во Львове предусматривалось осуществление операций разведки на территории Польши. Задачи организации и проведения т. н. национально-освободительной борьбы перед резидентурой ВО-абвер не ставились. По крайней мере, абвером на первом этапе. Поэтому заявлять, как это принято в кругах украинских историков, о том, что с создания ВО-УВО в эмиграции началось украинское национально-освободительное движение, возглавляемое Е. Коновальцем, ставящее перед собой целью освобождение украинского народа от оккупации и создание независимого и соборного государства Украина, исторически некорректно и ложно.
Специальные службы министерства обороны Веймарской республики не могут являться выразителем чаяний оккупированного народа в вопросах национального освобождения. Если же мы допускаем такую возможность, тогда вопрос должен идти не о национальном освобождении, но о замене польской оккупации германской, что, впрочем, уже было, только на территории, во много раз превышающей ЗУЗ (оккупация германскими и австрийскими войсками территории Малороссии с весны по осень 1918 года). Никакого национального освобождения германская и австро-венгерская оккупация украинскому народу не принесла, иначе «освобождённый» ими народ не взялся с оружием в руках уничтожать «освободителей»;
3. Ответственным за функционирование Львовской резидентуры ВО-абвер являлся Е. Петрушевич. Статус Е. Коновальца можно определить как советника.
Надежды Е. Петрушевича и всего руководства ЗУНР в изгнании на возвращение в родной край и возрождение Западно-Украинской народной республики окончательно рухнули 15 марта 1923 г., когда страны Антанты признали территорию Восточной Галиции неотъемлемой частью Речи Посополитой. Реакция правительства ЗУНР, конечно же, была негативной. В одночасье оказались напрасными все многолетние усилия по возрождению Республики. Теперь положение Е. Петрушевича и его правительственного аппарата мало чем стало отличаться от таких же «изгнанников», как М. Скоропадский и С. Петлюра. Чтобы не превратиться в «политических трупов», им оставалось только одно – идти наниматься в качестве «политического холопа» к тому, кто больше заплатит.
Интересный момент. В условиях ликвидации правительства ЗУНР в изгнании военная структура, «созданная» правительством, продолжила своё функционирование в интересах бывшего государства?! Явный парадокс. Государство (ЗУНР) под пристальным вниманием стран Антанты самоликвидировалось в мае 1923 года. Упразднились все его государственные органы, сохранявшиеся в изгнании. В то же время военная организация бывших ССО и УГА сохранилась. Такое возможно лишь в одном случае – если эта военная организация принадлежала иной государственной структуре, которая её же и создала, финансово и материально поддерживала (т. е. Германия и абвер). Вот почему в записке президеальной канцелярии ЗУНР от 19 марта 1923 г. отмечалось: «Военная организация стоит и дальше на позиции активной борьбы с польской оккупацией и с польским элементом вообще в целом на всех западно-украинских землях». Ему вторил, в кардинально изменившихся условиях, и Е. Коновалец, призывая: «не надеяться на автономию. …Сегодня разговоры с поляками невозможны»[149].
ВО-абвер необходимо было перестраивать свою деятельность, и прежде всего в Крае, который приносил основную часть денег на финансирование организации. К тому же «заключённые контракты» с Берлином и Москвой необходимо было выполнять, несмотря на ликвидацию польской «дефензивой» Львовской резидентуры. После марта 1923 г. руководство ВО – абвер отказалось от продолжения в широких масштабах террористической (саботажной) деятельности и сосредоточило внимание своих членов на приобщении к экспроприации средств и особенно на активизации разведывательной деятельности. Это вызвало непонимание со стороны уцелевших членов, мнивших себя героями-освободителями, а иногда и нежелание «грабить» частных граждан и работать шпионами в интересах иностранного государства. Как пишет А. В. Кентий: «…Выбор Германии был не случаен:
1. Веймарская республика взяла курс на пересмотр Версальского договора;
2. Члены УВО в большинстве составляли бывшие военнослужащие Австро-Венгрии, которые вместе с немцами воевали на Восточном фронте Первой мировой войны;
3. Немцы первыми признали УНР и помогли взойти Скоропадскому;
4. Решение Совета послов от 14.03.1923 г. о признании оккупации ЗУЗ Польшей исключало обращение к Антанте и СССР тем более»[150].
Уважаемый коллега, к сожалению, не указал, что «выбор» Германии был на несколько лет раньше – летом 1920 г. Прошедшие годы лишь подтвердили правильность исторического «выбора» правительством ЗУНР «союзника», проверенного и закалённого в шпионской и подрывной деятельности против Польского государства. Желание сделать ещё один правильный «выбор» привело Е. Коновальца в Литву, к новому спонсору «национально-освободительной борьбы с оккупантами». По этому поводу О. Субтельный пишет: «…В 1923 году, когда положение УВО резко изменилось в связи с признанием законности присоединения Галиции к Польше, Коновалец обратился за финансовой и политической помощью к чужеземным государствам, прежде всего врагам Польши – Германии и Литве»[151].
Ранее мы уже отмечали, что зарождение литовского государства в ходе империалистической войны происходило при активной поддержке германских войск, оккупировавших прибалтийские губернии Российской империи, что привело со временем к политической изоляции Литвы на международной арене со стороны стран Антанты, рассчитывавшей на создание единого польско-литовского государства. Почему, собственно, они и покровительствовали Польше в захвате литовского Виленского края. В Литве полковник договорился о широком сотрудничестве между ВО-абвер и спецслужбами Литвы (разведывательным отделом Генштаба, полицией государственной охраны, пограничной охраной, разведкой организации «Союз стрельцов»). Е. Коновалец и премьер-министр Вальдемарас в 1923 году согласовали вопрос взаимодействия в области обмена информацией о Польше и СССР[152].
С целью успешного сотрудничества в добывании и обмене (продаже) разведывательной информации по Польше, так же, как и для Германии и РСФСР, в г. Каунас в 1925 г. была организована очередная экспозитура ВО-абвер под кодовым названием «Ленивка». Данная экспозитура во главе с сотником Р. Ревьюком (псевдоним «Панас» и «Батович») появилась уже после упразднения правительства ЗУНР. В неё входило 15 сотрудников, владевших польским, литовским и белорусским языками. Они собирали информацию в регионе Вильнюс – Гродно – Лида – Пинск, содействовали закупке и переправке в Галицию оружия, поддерживали связь с резидентурами ВО-абвер в Берлине, Вене, Париже.
Однако основным «хозяином» ВО-абвер по-прежнему оставалась Германия, нуждающаяся в перманентном информационном обеспечении разведывательной информацией и материалами в отношении Польши. Исполнение этого ответственного задания возлагалось в том числе и на ВО-абвер, т. е. Е. Коновальца. Важно подчеркнуть, что задача по сбору разведывательной информации в отношении большевистской России перед полковником абвером не ставилась. Это было бы нарушением положений договора между двумя государствами, подписанного в г. Раппало.
Заниматься рассмотрением и критическим анализом этого исторического события в деятельности ВО-абвер затруднительно по причине отсутствия необходимого материала в научных изданиях и в исторической публицистике. Украинские историки, на базе работ которых построена представленная исследовательская работа, всячески обходят стороной тему, связанную с организацией и проведением шпионажа ВО-абвер в интересах различных разведывательных и контрразведывательных служб европейских государств. Разговоры о так называемом национально-освободительном движении на ЗУЗ, организованном якобы ВО-абвер в Крае, они ведут в контексте осуществления акций «экспроприации». Если говорить более приемлемым языком – обыкновенными уголовными «налётами» и вооружёнными грабежами в отношении государственных, финансовых структур Польши. В этой связи приходится только сожалеть, что вся накопленная «энергия» украинского движения на ЗУЗ «перетекла» в примитивный криминал, несмотря на то что возможности по «добыванию» необходимых финансовых ресурсов, т. е. организации легального бизнеса, как в Крае, так и в ЧСР, Германии, Литве и т. д. существовали. Но для галицая куда проще грабить и убивать.
Отчётливо понимая, что выполнение задания абвера по восстановлению Львовской резидентуры и налаживанию информационного обеспечения Рейхсвера невозможно без разглашения и обсуждения этого факта перед руководящим и рядовым составом ВО-абвер, полковник летом 1923 г. провёл рабочее совещание в г. Прага. Напомним, что после самороспуска в начале мая 1923 г. правительства ЗУНР в изгнании функционирование ВО-абвер продолжалось под совместным руководством Е. Петрушевича и отозванного с Края Е. Коновальца (немцы не согласились с решением диктатора отстранить полковника от дел ВО-абвер).
А. Бизанц. 1941 г.
Подробности этого совещания на сегодняшний день можно обнаружить только в воспоминаниях подполковника М. С. Кураха. С его слов совещание было посвящено реорганизации ВО-абвер в связи с угрозой ликвидации всей подпольной сети в Крае и как следствие прекращения финансирования освободительной борьбы со стороны Германии и украинских политических структур на Западе. Е. Коновалец выступил с программной речью, в которой отметил: «…Ориентация на Польшу окончательно провалилась, и необходимо искать более реальные силы, на которые могло бы опереться националистическое подполье в борьбе против СССР и Польши». Здесь, как нам представляется, М. С. Курах, сам того не замечая, подтвердил бывшие планы полковника на борьбу СССР в союзе с Польшей. Однако, принимая во внимание окончательное решение в марте 1923 г. вопроса с Восточной Малопольшей в пользу Речи Посполитой, на первое место в качестве союзника вышла Германия. Е. Коновалец откровенно признал факт заключения с германским правительством и Рейхсвером договора о помощи украинским политическим кругам в вопросе воссоздания независимого украинского государства. В данном случае речь шла о реанимации УНР во главе с С. Петлюрой. При этом подчеркнул реальную возможность развязывания военных действий против СССР и Польши в союзе с Германией.
В своём докладе Е. Коновалец не скрывал, что УВО полностью подпадает под влияние германской разведки и представляет в её распоряжение свой разведывательный аппарат, средства пропаганды, кадры террористов и боевые силы, находящиеся в Польше, Советской Украине и в других странах»[153].
[148] Мельникович О. До історії УВО в Чехословаччині // Євген Коновалець та його доба. Мюнхен, 1974. С. 335.
[149] ЦДАГО України. Ф. 269. Документи президіальної канцелярії ЗУНР і Є. Петрушевича.
[150] Кентий А. В. Збройний чин українських націоналістів. 1920–1956. Історіко-архівні нариси. Т. 1: Від Української Військової Організації до Організації Українських Націоналістів. 1920–1942. К., 2005. С. 59.
[151] Субтельний О. Україна. Історія. К., 1993.
[152] Bеденеев Д. B. Укpaинский фpoнт в войнах спецслужб: Исторические очерки. К.: «К.И.С.», 2008. С. 77–78.
[153] Без права на реабилитацию: в 2 кн. Кн. 1. Киев, 2005. С. 51.