— А хватит билетов?
— Конечно, нехватит.
— Значит…
Он не докончил, ибо вдруг совсем близко раздался громкий удар.
— Бум!
Все вскрикнули, потом замерли.
— Это пушка.
— Нет, снаряд положили… Ах, дьяволы!
В толпе произошло волнение.
— Что ж они кассу-то! Кассу-то чего ж не открывают!
— Билетов все равно нет…
— Поезд идет! Что ж это!
— Значит, его раньше времени пустили…
— А-а-а…
Ничего нет страшнее паники, которая охватывает толпу. Никто уже ничего не соображает, никто не думает о других. У каждого одна цель — спастись, вырваться из этой давки, первому чего-то добиться, что-то получить.
То, что поезд подходил раньше времени, было уже само по себе страшно. Люди привыкают к известному порядку, а где же этот порядок строже, чем на железной дороге. И вдруг — раньше времени! Значит, все нарушилось, значит, опасность надвинулась совсем близко, значит, надо спасать свою жизнь.
И как нарочно вслед за гудком подходившего поезда раздался второй взрыв, еще более громкий, чем первый.
Толпа заревела и ринулась на станцию.
— Идемте, — крикнул Николай Семенович.
Катя схватила на руки дрожавшего от страха Петю, Николай Семенович поднял корзину, Вера Петровна — какой-то узел, и все они вместе с толпой ринулись в помещение станции.
— Господа, — кричал дежурный, — нельзя же так! Что вы!
Но его оттеснили.
Паровоз с шипением уже проходил мимо, таща за собою вагоны.
— Не остановится.
— Остановится! Ой!..
— Раздавили!..
Катя с ужасом почувствовала, что она не владеет своими ногами. Толпа сжала ее и несла куда-то в сторону.
— Папа!
— Господа, там дочь моя! — кричал Сенцов. — Господа, дайте моей дочери пробраться!
— Какие тут к чорту дочери!