– Это имеет значение?
– Должен же я знать.
– Ольга Антонова меня зовут, я из Владивостока. Подпишете?
– Да, конечно. А вы в каком корпусе проживаете?
– Здесь. Слушай, мне еще сто подписей нужно!
Что ж, Бектемир подписал, и она исчезла.
Здесь живет, сказала она. Значит, в основном корпусе. Как и Бектемир. Уже кое-что.
До вечера он бродил по коридорам, надеясь еще раз ее увидеть.
И увидел. В небольшом помещении пресс-центра, где набилось человек сто, она и еще несколько человек горячо выступали, с кем-то спорили. Бектемир попытался туда войти и не смог протолкнулся. Наблюдал издали. Митинг кончился, оттуда все повалили, Бектемира оттащили, отволокли, он опять ее потерял.
А вечером начался разгул. Кто-то привез вино и водку с собой, кто-то смотался в соседние населенные пункты и добыл с большим трудом, учитывая тогдашние ограничения. Во всех номерах – а номера были на две койки, на четыре, на шесть – стоял дым коромыслом. В комнате Бектемира тоже собралась компания, человек двадцать. Гомонили, обсуждая острые вопросы литературы и политики, потом возникла гитара, кто-то взялся петь, слушали плохо, но вдруг все затихло. Послышался девичий голос. Бектемир сразу же узнал этот голос, сел на кровати, а потом и встал, чтобы видеть. У окна сидела с гитарой она, русалка, Ольга. Она запела. Это были драматические песни, одна про Афганистан, другая про океан, в котором гибнет раненый кит. А третья шуточная, сатирическая. Пела Ольга страстно, увлеченно, порывисто, и все ею любовались, всем она была боевой подругой, сестрой, комиссаршей, и лишь Бектемир видел иное – видел существо, созданное для любви, для рук мужских и ручонок детских, и странно ему было, что она занимается совсем другим.
Спев, Ольга пошла из номера. Никто не осмелился пойти за ней, а Бектемир прыгнул через две койки сразу, выбежал за дверь, крикнул:
– Постой!
Она обернулась – с приветливой улыбкой. Наверное, всем так улыбается, никого с первого взгляда на отвергая, подумал Бектемир.
– Я забыл сказать, как меня зовут. Когда подписывал, помнишь? Невежливо получилось. Бектемир.
– Очень приятно.
Она протянула руку, он пожал ее. Рука маленькая, но крепкая. И горячая.
– Чем занимаешься? – спросила она.
– Прозу пишу.
– Я не про это. Тут все что-то пишут. Вообще?
– В газете работаю.
– Я тоже в газете работала. А теперь в бизнес ушла.
– Бизнес? – произнес Бектемир чуждое слово, только-только появившееся в советской жизни. – А какой?
– Рыба.
– Ловишь?
– Нет, пытаюсь организовать нормальный рынок. Трудно. Криминал не дает.
– Бандиты?
– Да. Ты киргиз или казах?
– Казах.
– А почему такой красивый? И огромный. Прямо богатырь.
Бектемир не обиделся, он давно понял, что у русских предвзятое представление о внешности монголоидов. Всех вообще, не различая бурятов, китайцев и казахов.