Читать книгу «Пятьдесят восемь лет в Третьяковской галерее» онлайн.

В.П. Суриков. 1880-е гг.

Так как художественная жизнь того времени сосредоточивалась больше в Петербурге, чем в Москве, то Третьяков очень часто ездил туда на выставки и на аукционы. Он был знаком со всеми художниками. И не только с выдающимися, но и с малозаметными. Старался не пропустить ни одного хорошего произведения. Перед выставкой он объезжал мастерские художников, намечал, что купить. Первое время в мастерских покупал мало. А обыкновенно уже за день до вернисажа [46] покупал все, что было на выставке интересного.

Когда выставка открывалась, все лучшие картины уже были за Третьяковым. Другим собирателям оставались только хвостики.

А собирателей в то время уже было много - Солдатенков, [47] Остроухов,48 Боткины, Мамонтов, Цветков [49] и другие. С легкой руки Третьякова собирательство тогда стало модным. Приедут собиратели на выставку, а купить нечего, потому что все лучшее захватил Третьяков.

Однажды на выставку передвижников приехал царь Александр III. Он тоже собирал русские картины. Ходит по выставке, смотрит… Понравилась ему одна: «Желаю приобрести». Устроители почтительно докладывают:

- Ваше величество, картина уже приобретена Третьяковым.

Царь нахмурился: «Ну, так вот эту приобрету».

- Ваше величество, и эта приобретена Третьяковым.

- А эта?

- Тоже.

- Эта?

- Тоже…

Царь очень рассердился, недовольным голосом сказал устроителям:

- Хотел у вас приобрести что-нибудь, а купец Третьяков все у меня перебил.

Устроители, конечно, в трепете. И в тот же день вынесли решение: «С выставки ничего не продавать, пока на ней не побывает государь император».

Третьяков очень забеспокоился.

Перед следующими выставками он делал уже так: покупал картины прямо в мастерских художников с тем, чтобы на выставке она была с пометкой: «Собственность П. М. Третьякова» или, когда галерея была уже передана Москве, - «Собственность московской галереи имени братьев Третьяковых». [50]

Третьяков никогда не делал, как другие собиратели: купит картину, а потом - прощай, художник!

Нет. Он всегда интересовался художником: что он пишет, как живет. Постоянно бывая на ученических выставках, он знакомился с молодыми художниками еще на школьной скамье, покупал их ранние работы. У Левитана он купил несколько работ, когда тот еще был в школе живописи. [51] И у многих покупал, совсем в те годы юных, у Архипова, Нестерова. [52]

- А зачем вам такая слабая работа? - иногда упрекали Павла Михайловича опытные художники.

Особенно много разговоров вызвала первая купленная у Левитана работа «Сокольники. Осенние листья». Не всем эта вещь нравилась. Но Третьяков отвечал, что если она сейчас не представляет особенного интереса, то он видит и чувствует, что в этом художнике есть талант. Так он часто говорил и про других начинающих художников.

И действительно, через три-четыре года, глядишь, художник дает картину лучше. Третьяков покупал ее, заменял. Слабые вещи он дарил или знакомым, или провинциальным музеям. В запасе он никогда не оставлял ни одной вещи. Он считал, что для картины вредно лежать в запасе. Купит картину и всегда повесит, хоть под самый потолок.

Каждый праздник он с утра начинал объезд мастерских художников - Прянишникова, В. Маковского, Архипова, Сурикова, Репина…

Архипов как-то раз мне рассказывал: «Пришел Третьяков ко мне, давай рыться везде, вытащил даже картину из-за шкафа». Так что у художников Третьяков заглядывал всюду, даже за шкафы и т. д.

У многих за день побывает. Он знал всегда, кто над чем работает. О картинах Сурикова и Репина он уже говорил, когда они были в эскизах.

В Москве за купленными картинами обычно ездил я. Новую картину Третьяков несколько дней держал у себя в рабочей комнате. Обычно во время работы он нет-нет да и взглянет на нее.

И не только взглянет. Каждую картину он изучал со всех сторон: он знал, на каком холсте она написана, какими красками, какой у нее подрамник, даже какими гвоздями прибита к подрамнику.

С нами советовался он, какую раму дать картине. Тогда в Москве работал рамочник - француз Мо, очень опытный мастер. Третьяков призывал его, с ним советовался и ему заказывал раму.

Затем начинались поиски места для картины на стенах галереи.

Экспозиция была самое больное место Третьякова. Каждую картину он старался так повесить, чтобы она не потерялась. Это бывало трудно, потому что картины поступали постоянно и все лучшие места уже бывали заняты. Тогда начиналась перевеска.