– Конечно, я буду помнить, – пообещала я ему. – Я чувствую то же самое. – И Томаш поцеловал меня еще раз.
– А теперь расскажи мне, как ты меня нашла. Я чем-то себя выдал?
– В общем-то я и не искала тебя. Я собиралась к дому Нади Новак, – призналась я. Он тут же напрягся и чуть отстранился от меня.
– И зачем ты туда направлялась?
– Юстина слышала, как ее родители спорили и говорили что-то о Наде… что-то о тебе… – осторожно сказала я. Томаш выдохнул и немного отодвинулся от меня. Он явно был встревожен этой вестью, и я нежно прикоснулась тыльной стороной ладони к его щеке.
– Алина, – строго произнес он, настороженно глядя на меня. – Что ты знаешь о Наде Новак?
– Что ты имеешь в виду? Разумеется, я ее знаю. Она сестра Олы и… Я знаю, что ее муж умер, а большинство ее детей забрали… – Он по-прежнему выглядел встревоженным, и я встряхнула головой. – Томаш, я не понимаю. Что ты имеешь в виду?
– Это все, что тебе известно? – настаивал он, и я нахмурилась.
– А есть что-то еще?
– Я должен попросить тебя держаться подальше от дома Нади, пожалуйста. И держаться подальше от Яна Голашевского.
– Я собиралась к Наде, чтобы расспросить о тебе, Томаш. Я так отчаянно нуждалась в новостях, и это была первая весточка о тебе за долгое время, так что я должна была попытаться. А отец давно запретил мне ходить домой к Юстине, и он так нагрузил меня работой, что я едва могу перекинуться с ней парой слов в поле, так что не беспокойся, – тихо сказала я ему. Он кивнул, снова притянул меня к себе и зарылся лицом в мои волосы. – Скажи мне… расскажи мне все. Пожалуйста, Томаш. Где ты прячешься?
Он колебался всего секунду, прежде чем признаться:
– Пока только в лесу. Я хотел дать тебе знать, что со мной все в порядке и что я здесь, но… Я боялся, что это подвергнет тебя опасности. Я подумал, что если подожду здесь, то смогу присмотреть за твоей семьей и сделать все возможное, чтобы убедиться, что ты в безопасности. И я видел, как Эмилия проходила мимо по воскресеньям, так что это… это очень хорошее место для меня. Я рядом, но своим присутствием не несу угрозы никому из вас.
– Томаш, это лес! – потрясенно воскликнула я. – Здесь негде спрятаться, спастись от непогоды. Ты не можешь тут оставаться!
– У меня есть несколько мест, где я могу стать невидимым. Лес слишком мал, чтобы кто-то мог здесь прятаться, так что непохоже, что нацисты каждый день прочесывают это место. На данный момент все в порядке.
– Как ты спишь?
Уловив в моем тоне беспокойство, он с нежностью посмотрел на меня.
– Я справляюсь, Алина.
– А еда, как ты… – Я попыталась представить, как в его ситуации можно добывать пищу, и чем больше погружалась в эту мысль, тем страшнее мне становилось.
– Пожалуйста, не беспокойся так сильно. Есть много людей, которым гораздо хуже, чем мне.
– Мама всегда говорит то же самое, – ответила я, внезапно расстроившись. – Но, Томаш, то, что наши страдания не самые ужасные, не значит, что они ничего не значат. – Я поцеловала его еще раз, крепко и коротко. – Обещай мне, что ты будешь осторожен.
– Я так и делаю, – проговорил он слишком беспечно и игриво, и я снова схватилась за его воротник.
– Ты не понимаешь, Томаш! Я просто не вынесу, если с тобой что-нибудь случится. Обещай мне, и без всяких шуток!
– Поверь, я все хорошо понимаю, – спокойным тоном заверил он. В его глазах внезапно блеснули слезы, и он еще крепче меня обнял. – В первую же ночь, вернувшись сюда, я пришел к твоему окну и не мог заставить себя заглянуть внутрь. Я просто боялся посмотреть, потому что не был уверен, что ты будешь там и… когда, наконец, увидел тебя спящей, спокойной, здоровой… в безопасности… ты была так чертовски красива, что я… даже не мог… Я даже не могу… – Его голос сорвался, и он стиснул меня в своих объятиях. Слеза скатилась по его по щеке, и я тоже заплакала. Мне были понятны чувства, которые он описывал, потому что я сама жила в этом состоянии, даже в эту минуту, пока слушала его. – У меня даже не хватает слов, чтобы рассказать, какое это было облегчение, moje wszystko. Достаточно сказать, что той ночью я плакал. Обещаю тебе, что буду рисковать, только если это станет необходимо, потому что действительно понимаю, как тебе важно, чтобы я был невредим.
Мы долго сидели так, наслаждаясь умиротворяющей тишиной. В эти долгие минуты я владела всем, что мне нужно в этом мире, и я была счастливее, чем когда-либо раньше. Однако тень реальности быстро нависла, омрачив радость, потому что как бы отчаянно я ни хотела, я не могла оставаться здесь бесконечно.
– Не представляю, как уйти от тебя, но я не могу больше находиться на улице, – наконец прошептала я. – Если родители заметят мое отсутствие, они завтра не спустят с меня глаз, и я не смогу снова прийти к тебе.
– Не приходи ко мне больше, – ответил он. Я ахнула и попыталась возразить, но он покачал головой и прижал палец к моим губам. – Это слишком рискованно, Алина, это чудо, что я вообще увидел тебя сегодня вечером. Но… боже, помоги мне, я не могу сейчас держаться от тебя подальше. Я подожду поздней ночи и, соблюдая осторожность, сам приду к твоему окну, хорошо?
– Точно?
– Конечно! – пообещал он и вздохнул. – Это неразумно, но я сделаю это.
Я проглотила комок в горле при напоминании об опасности, в которой он находился, но он поцеловал меня и разжал объятия. Потом поднялся, помог мне встать на ноги, и мы молча пошли обратно к опушке леса.