– Вот, нажми на кнопку на ключе…
– Стойте, секунду…
Когда Рейдж распахнул французские двери, все домочадцы покинули свои места и столпились у выхода…
Чтобы увидеть самый красивый грузовик «Форд» с бла-бла-бла-опциями, каким-то-крутым-движком и опять-бла-бла-уймищем-лошадей под капотом и бла-бла-подвеской, бла-бла-механической-коробкой…
И так далее по списку.
Мэри держалась в стороне, наружное освещение, лившееся в дом, позволяло ей хорошо рассмотреть на лице Рана выражение полнейшего шока, сменившегося нерешительным восторгом.
А потом мужчина повернулся к Рейджу, не смотря ему в лицо. Но Рейдж знал, что он хотел сделать, и сжал Рана в медвежьем объятии… а Битти порхала вокруг них, как светлячок.
Да, подумала Мэри, это Рождество было самым лучшим в ее жизни…
– Мэри.
Услышав, как ее тихо позвали по имени, Мэри обернулась. Потом нахмурилась.
– Лэсситер?
– Я здесь.
– Где? – Она оглянулась по сторонам. – Почему твой голос звучит вместе с эхо?
– В трубе.
– Что?
– Я застрял в гребаной трубе.
Бросившись к камину, она опустилась на корточки. Заглянув в темный дымоход, она покачала головой.
– Лэсс? Боже, как ты там оказался?
Откуда-то сверху послышался его голос:
– Никому не говори.
– Что ты…
Сверху спустилась рука. Вся в саже и в красном рукаве с белой оторочкой. Ну, когда-то она была белой, но сейчас покрылась пеплом.
– Ты застрял! – воскликнула она. – И хвала Богу, что никто не зажег камин!
– Да ладно? – раздался саркастичный бесплотный голос. – Пришлось раз сто задувать спичку Фритца, прежде чем он бросил эту затею. Черт, звучит пошловато. В общем, просто напомни, чтобы я больше не пытался изображать Санту для твоего ребенка? Хрен я еще раз подпишусь на это, даже ради нее.
Мэри подалась вперед, но ей мешали поленья в очаге.
– Лэсситер, почему ты не дематериализуешься оттуда…
– Я зацепился за железный крюк. Не могу перенестись. Кстати, возьми кое-что.
– Что?
– Вот это.
Он повернул руку к ней, и в ней лежала… коробочка? Маленькая темно-синяя коробочка.