– Что ты делаешь сегодня ночью?
– С тобой – ничего.
Он вытянул ноги, обутые в лоферы от «ЛВ».
– Мне нужна твоя помощь.
– Если хочешь прокачать свою паскудную личность, обратись на «иБэй». И не обязательно быть особо придирчивым. Любой набор качеств, отличный от твоего, станет существенным прогрессом, только профиль серийного убийцы не выбирай.
Пэйтон уставился на черный экран ТВ.
– Алло? – позвала Ново.
– Мне нужна твоя помощь, чтобы я смог исправить ошибку. И я не прикалываюсь над тобой, я, правда… не справлюсь в одиночку.
Что-то в его голосе… он не знал, что… должно быть, помогло достучаться до нее.
– Ты пьян?
– Нет, и я не под кайфом. – Он запустил руку в волосы. – Черт, может, в этом моя проблема? Но сперва я решу задачу, и уже потом… да плевать.
– Где ты?
– Дома.
– Спускайся вниз и открой дверь. – В ее голосе звучало раздражение. – Буду через минуту.
Пэйтон оставил телефон в комнате. Честно говоря, его уже тошнило от этих людей. И, выходя из спальни, он прошел мимо зеркала. Посмотрев на свое отражение, он увидел те же черты лица, те же волосы, те же хорошие шмотки, что наблюдал в зеркале каждую ночь.
И все же он не узнавал себя.
Может, та пуля нанесла непоправимый урон его мозгу, подумал он, открывая дверь и выходя в коридор.
Потому что с того ранения он чувствовал себя не в своей тарелке.
Когда зазвонил домашний телефон, стоявший рядом с ее небольшой лампой «Тиффани», Элиза сидела за своим компьютером, прочесывала раздел «Аренда жилья» на сайте «Колдвелл Курьер Жорнал».
Она взяла трубку и выслушала доклад дворецкого о том, что к ней пришли посетители, ожидавшие ее в гостиной.
– Спасибо. Я сейчас спущусь.
Она повесила трубку и только тогда осознала, что даже не поинтересовалась, кто ее ждет. Но, по правде говоря, ей было все равно. Это могли оказаться ее родственники. Или, черт, отец договорился с кем-нибудь, чтобы ее запугать.
Но она не боялась даже этого. Если она смогла пережить расставание с Аксом, то справится и с остальным.
Выходя из своей комнаты, она прошла по коридору, минуя бывшие покои Эллисон. Ничего не изменилось. Дядя все еще бродил по дому, пытаясь обрести некую опору, а его шеллан предавалась саморазрушению в их спальне. Отец все еще не понимал, почему Элиза стремится покинуть особняк, зачем ей ученая степень, почему ведет себя как бунтарка.
Он заявлял, что все наладится, если она просто угомонится и перестанет говорить о вещах, которые нельзя обсуждать в приличном обществе.
К его чести, он не отрекся от нее.
Но был опечален ее уходом.
Она тоже. Она будет скучать по семье, в которой выросла, хотя эта семья была настолько изуродована, что у Элизы оставался всего один шанс на жизнь, настоящую и осознанную – за пределами родительского дома. Невозможно изменить других. Только себя.
И на этой ноте, она подумала, что Акс не пытался связаться с ней.
Она и не ожидала от него этого.