Не так Элиза себе все представляла. Вовсе нет.
Она ожидала упреков. Была уверена, что он выставит ее за дверь, и разве можно было его винить? Она столько всего напридумывала в своей голове, охваченная болью, паранойей и предательством. Черт, она била его по больному, обесценивая их отношения, приравнивая к стадии переживания горя.
И да, их отношения начались для нее именно с этого, но определенно эволюционировали в нечто большее: если бы Акс играл для нее роль психологического костыля, то она бы не скучала по нему так сильно. Каждую секунду, с каждым ударом сердца, с каждым вздохом.
– Я люблю тебя, – прошептала Элиза. – Я так сильно тебя люблю, и я едва все не испортила, и…
– Шшш… не надо думать об этом.
– Но я должна загладить вину перед тобой, снова заслужить твое доверие, я должна…
Он поставил ее на ноги… и, окей, вау. Он был такой невероятно голый, и да, его тело реагировало на ее близость. И… да, она реагировала на него.
– Элиза. – Акс смахнул волосы с ее лица. – Слушай, я не стану винить тебя за то, что ты пыталась защитить себя. Правда такова, что мы плохо знаем друг друга, а доверие… приходит со временем. Ты действовала на эмоциях, я действовал на эмоциях. И… всякое случается. Не знаю, как ты, но я предпочту сосредоточиться на будущем, а не на перепутанных проводах, которые, на самом деле, являются естественной частью любых отношений.
– Но если бы Пэйтон не рассказал ничего?
– Но он рассказал.
– Но если бы ты не поверил мне…
– Я же поверил.
Он приложил палец к ее губам, прерывая поток «если».
– Сейчас я вспоминаю слова Рейджа, сказанные недавно.
– О профессорах-дурах, не разбирающихся в собственной специализации?
– Ты не дура. И нет, речь шла о… в ту ночь, когда я спас его в переулке? После всего? Я так же дергался, как и ты сейчас, задавался этими «а вдруг» да «если»… и он сказал мне, что бесполезно корить себя за то, что было предопределено судьбой. И руководствуясь этой теорией, даже если бы Пэйтон ничего не сказал, мы все равно рано или поздно сошлись бы вместе, поэтому что так было суждено судьбой.
– Но… но…
– Элиза. Ты не понимаешь? Моя дверь всегда была бы открыта для тебя. Она всегда открыта для тебя.
А потом он поцеловал ее и уложил перед камином.
Элиза вознеслась на небеса еще до того, как избавилась от одежды, ее сердце парило, узел распутался, сбившаяся с пути, сейчас она нашла дорогу.
Перед тем, как они слились воедино, Элиза отстранилась.
– Значит, дверь всегда открыта?
– Всегда.
– Правда? – Она улыбнулась ему, чувствуя, что чуть больше счастья – и ее сердце просто взорвется. – Потому что я уезжаю из дома.
Он удивленно вскинул брови.
– Да? Говоришь…
– Как бы ни было грустно, но это не мое место.
– Знаешь… не откажусь от соседки по комнате. На самом деле, я как раз подумал, что неплохо бы найти красивую, умную соседку, которая умеет признавать свои ошибки и хорошо стреляет.
Элиза закивала.
– Я искала безопасное место для ночлега… с камином… и ежедневными фейерверками благодаря парню с телом, наполовину покрытым татуировками, и не возражающему против женщин из разряда «сама придумала – сама обиделась».