Гермиона то мычит, то стонет, то скулит от удовольствия с зажмуренными глазами, хватает еще пару кусков хлеба и использует их в качестве салфеток, отмечая, что и их может съесть. Она бы и дальше продолжала заниматься любовью с едой, если бы случайно не бросила взгляд в сторону.
— Мерлин! — дергается она с набитым ртом и тут же отворачивается в сторону, прикрывая его рукой.
Северус с улыбкой стоит все это время недалеко от камина и наблюдает за ней, скрестив руки на груди. Лучший элемент всего этого — сумка Гермионы на его плече. Девушка даже не успевает прожевать, лишь виновато смотрит на мужа.
Зрелище явно не самое прекрасное.
— Салфетку нужно? — чуть вскинув брови, с легкой улыбкой интересуется Северус.
Гермиона мотает головой из стороны в сторону и демонстративно утирает губы куском белого хлеба. Северус всеми силами пытается скрыть рвущийся наружу смешок. Выглядит она прелестно.
— Может, ложку? — снова задает вопрос Северус, оставляя ее сумку на столе.
Гермиона снова качает головой, зато успевает прожевать. Сглотнув самый вкусный укус из прочих, девушка довольно вздыхает и опускает руку на полный живот. Мерлин, наконец я сытая, кастрюли не прошло.
— Перекусила, — внезапно икает девушка и тут же смущенно прикладывает ладонь к губам. — Прости.
— Глупости, — парирует Северус, останавливаясь возле Гермионы. — Если хочется есть — ешь.
Девушка сначала довольно кивает, а затем вдруг поднимает взгляд и плаксиво вскидывает брови. От резкого перепада состояния супруги Северус озадаченно сжимает губы.
— Из-за стресса есть много стала, — жалуется она. — По пять раз на дню что-то жую, сама от себя в шоке, — закрывает она лицо ладонями.
Северус протягивает руки и обнимает ее, прижимая к себе и мягко поглаживая лопатки.
— Немного ты ешь, Гермиона, — успокаивает он ее, — глупости не говори.
Девушка будто на своей волне находится, она тяжело с дрожью вздыхает и утыкается в ключицу Северуса, перебирая пальцами.
— Учебники надо купить Дейзи и все к школе, — продолжает она. — Я из-за работы просто зашиваюсь.
Северус продолжает гладить ее по лопаткам.
— У меня же выходной, — замечает он. — Она как из Норы вернется, пойду с ней на Косую Аллею, мы все сами купим, не беспокойся ты об этом, Гермиона. Это же такие мелочи, — целует он ее в макушку. — Даже нервов не стоит.
Гермиона снова с дрожью вздыхает и поднимает взгляд. Северус поражается. Да у нее глаза на мокром месте! Эти квартальные отчеты доведут ее однажды! Как же можно так себя не беречь? Это же просто работа, ерунда полнейшая.
— Гермиона… — хочет он начать свою тираду по этому поводу.
— Если я десяток фунтов на стрессе наберу, ты меня все равно будешь любить? — внезапно выдает она.
Северус от неожиданности замолкает и чувствует себя так, будто воды в рот набирает. Такой вздор она ему за все эти годы ни разу не говорит, это даже вводит в ступор. Мужчина вздыхает.
— На такие глупости даже отвечать не стану.
— Ты колебался.
Северус, не сдержавшись, цокает языком. Не с той ноги, видимо, сегодня встает. Опустив вниз голову, он обнимает девушку, прижимая к себе, и смотрит ей в глаза.
— Не колебался я, Гермиона, — настаивает он, — ты же не одобряешь громких слов, позволь мне показывать свои намерения на деле.
Гермиона хмурится, с совершенно не присущим ей недоверием глядя на Северуса в ответ. Мерлин, да что со мной происходит? Я аж саму себя раздражаю. Мужчина нетерпеливо и шумно вздыхает.
— Мне же бессмысленно говорить, что я буду любить тебя в любом теле и возрасте, пока смерть не разлучит нас, — он ненадолго замолкает. — Хотя я бы и на том свете замолвил за нас обоих словечко.
Гермиона чуть закатывает глаза.
— Да, ты был прав, — нетерпеливо отзывается она, выбираясь из его объятий. — Ничего не поменялось, громких слов я по-прежнему не одобряю.