— Святочный бал скоро, — наконец выдыхает она.
— О, в этом году решили после Рождества отпраздновать? — вливается в разговор Гермиона.
Дейзи кивает.
— Да, — соглашается она. — И там… — машет она руками в воздухе, стараясь что-то изобразить, — танцевать надо…
— Разумеется, — спокойно отзывается Северус.
Дейзи нетерпеливо вздыхает и откладывает книгу на столик рядом с креслом.
— Я не умею, — сознается она.
— Что? — с улыбкой спрашивает Гермиона, заранее зная, какой последует ответ от супруга.
— Не умею я! — снова повторяет Дейзи и хмурит брови.
Северус вздыхает и закрывает свою книгу.
— Как же не умеешь? — снимает он очки. — Ты же ходила на бальные танцы, когда тебе было семь.
Дейзи фыркает, скрещивая на груди руки, и отворачивается к камину, насупившись, как совенок.
— Это было давно, я все забыла, — бурчит она. — Я ударю в грязь лицом перед ним.
Брови Северуса ползут вверх.
— Перед… ним? — голос его становится на октаву выше, когда он задает вопрос.
Вместе ответа он получает кончиками пальцев Гермионы себе в живот и дарит ей свое внимание.
— Северус, — шикает она и многозначительно смотрит на мужа тем самым ради-Мерлина-включи-голову взглядом, когда слегка опускает вниз голову и вскидывает брови, сжимая губы.
Мужчина понимает несказанные вслух слова Гермионы. Ладно, так и быть. Пока он не станет задавать никаких вопросов. Будет лишь отталкиваться от того, что имеет. Его дочь говорит, что не умеет танцевать? Исправим.
— Милая, ты не ударишь в грязь лицом, — заверяет ее Гермиона, когда Северус осторожно перекладывает ее ноги и поднимается с места, направляясь к проигрывателю. — Ты же помнишь, что твой папа бывший декан Слизерина? — с улыбкой спрашивает она.
— Да, — моментально вливается в диалог Дейзи, позабыв свою угрюмость.
— О, Гермиона, — вопрошает Северус, сдвигая брови, когда настраивает проигрыватель, вставляя необходимую пластинку, — умоляю…
— Именно в тот самый год, когда был Святочный Бал у четвертого курса… — не намерена останавливаться она.
— Гермиона, не напоминай…
— Он и обучал свой факультет бальному искусству, — заканчивает мысль Гермиона.
Северус хмыкает, когда ставит иглу на пластинку, и поворачивается к своей семье.
— Не весь факультет, а лишь единицы оболтусов, которые пренебрегали уроками танцев в своих благочестивых чистокровных домах, — парирует он. — Мне пришлось повозиться лишь с пятью персонами, — он едва заметно хмыкает, вспоминая то время. — Минерву в тот год мне было искренне жаль, это правда.
Мужчина еще какое-то время смотрит себе под ноги. Он внезапно вспоминает тот год. Толпы людей, три школы в одном месте. Незапланированная встреча с Игорем, смерть мальчишки с Хаффлаппафа на турнире, сын Крауча под оборотным, несносный, на тот момент, Поттер, с которым они сейчас — какая ирония! — чуть ли не каждую неделю на барбекю или чаи гоняют, чтобы их дети имели возможность общаться чаще.
Но больше всего в памяти взрываются воспоминания именно про Бал. Гермионе тогда было пятнадцать. На ней было голубое платье ниже колена на бретельках и с фонариками на плечах, а волосы уложены в высокую прическу. Ее сопровождал болгарин, Северус помнит.
Виктор. Виктор Крам. Ох, Мерлин, судьба действительно способна на немыслимые шутки, потому что через восемь лет он сам танцует с ней на свадьбе Поттеров. С ума сойти можно.
— Северус, — мягко зовет она.