Дейзи за этот декабрь получает не одно, не два и даже не три приглашения. По сравнению с прошлым годом, когда в свои тринадцать она выглядит довольно нескладно, в этот раз она бьет все рекорды. Ее приглашают семь молодых людей.
Два мальчика с ее факультета, один с пятого курса Слизерина, двое с четвертого Рейвенкло, еще один с пятого Хаффлапаффа и, — о, Мерлин, — один с шестого курса Гриффиндора. Шестикурсник! На нее обращают внимание теперь даже шестикурсники!
Каждый из них получает отказ.
Дейзи в выражениях в таких ситуациях не сдерживается. Шестикурсник с Гриффиндора понимает ее с первого раза, а вот одногодкам приходится повторять трижды, потому что самомнения у них — вагон и маленькая тележка, каждый считает, будто она отказывает, потому что ломается.
Тот самый с пятого курса Хаффлпаффа считает так чаще остальных, за что в конечном итоге получает перелом переносицы и две недели в крыле мадам Помфри. Дейзи за это награждается вызовом к декану Хаффлпаффа, разговором с Минервой и решением доноса всей информации до родителей.
Декан на месте усидеть не может в тот момент, кружится волчком по кабинету директора и тараторит Минерве о том, что девчонка — из рук вон! И стоит ей походить к школьному психологу, а еще лучше заняться управлением своего гнева. Минерва слов декана Хаффлпаффа совсем не слышит, только с улыбкой качает головой.
— Оставьте нас, пожалуйста, с мисс Снейп наедине, будьте любезны.
Декан замолкает, приглаживает волосы и, кивнув, выходит из кабинета директора. Дейзи с кривоватой улыбкой смотрит на Минерву. Она всегда ей нравилась. Есть в директоре Хогвартса и по совместительству профессоре трансфигурации что-то такое, чему никак не подобрать названия. Какая-то теплая, нежная волна, из-за чего непроизвольно к этому человеку тянешься.
Минерва не раз говорит о том, что ей стоит покинуть пост директора и уйти на пенсию. Она почти так и делает, когда в Хогвартс в прошлом году поступает Джеймс Поттер, потому что что-то екает в груди пожилой волшебницы, едва она впервые на него смотрит.
Однако пост она не покидает. Может, она еще не все увидела в стенах этой школы. Кто знает?
— Вся в отца, — тихонько смеется Минерва, запечатывая сургучом письмо в поместье Снейп, — да и в мать тоже, чего греха таить.
Дейзи поджимает губы.
— Расскажете папе, да? — виновато хмурится она. — Я не специально его ударила, просто он… не понимал, когда я ему словами говорила, что не хочу идти с ним на Бал и…
— Мисс Снейп, — мягко прерывает ее Минерва.
— Дейзи, — просит она, — зовите меня Дейзи.
Минерва тепло улыбается.
— Хорошо, — кивает она. — Дейзи, тебе не стоит извиняться за то, что ты за себя постояла. Я уведомляю твоих родителей о случившемся инциденте, а не о твоих действиях.
Она ненадолго замолкает. Дейзи кивает. Ее радует, что Минерва думает также, как она. Сложно найти поддержку младшему поколению у старшего, потому что они нас порой совершенно не слышат. Минерва кладет локти на стол, сцепляя пальцы в замок.
— Твоя мама была такой же в твоем возрасте, — чуть улыбается она.
В глазах Дейзи загорается неподдельный интерес.
— Правда? — придвигается она чуть ближе.
— Правда, — соглашается она. — Тоже в обиду себя никогда не давала, и пару раз оставляла свои кулаки на лицах слишком уверенных в себе мальчиков.
Дейзи заразительно улыбается и просит профессора рассказать немного о школьных годах мамы, на что женщина кивает и, осторожно подбирая слова, начинает свой рассказ. Она не хочет поведать ей лишнего.
Как бы то ни было, письмо от Минервы поместье Снейп получает, и Гермиона смеется до колик, когда читает его вслух, повторяя о том, что она гордится их дочерью. Северус, конечно, тоже старается выражать радость и испытывать гордость за такой поступок, но его не радует тот факт, что его дочь подвергается такого рода вниманию.
Да, это было неизбежно, но, Мерлин, ей же всего четырнадцать! Почему мальчишки в этом возрасте так глупы, что не понимают очевидных отказов? Он помнит себя в их возрасте, помнит все то, что он переживал сам, как вел себя, что чувствовал.
Однако полностью понять действий молодых людей он все равно не может. Северус надеется, что сможет защитить свою дочь от разбитого сердца или тяжелого опыта, во что бы то ни стало. Пусть он и воспитывает ее с Гермионой так, что со стороны кажется, будто в защите она совершенно не нуждается.
Седьмой отказ Дейзи выражает как раз двадцать четвертого декабря, поэтому умом понимает, что никто ее больше пригласить на Бал не сможет. Беда в том, что она-то знает, с кем хочет пойти. Только этот кто-то без конца тормозит и не видит очевидных вещей прямо у себя под носом.
Если Дейзи не удастся пригласить Тедди на Святочный Бал, то… Что ж, тогда ей придется остаться в своей спальне и, наложив оглушающее на балдахин, чтобы не слышать сплетни соседок, углубиться в подготовку к грядущим экзаменам.
— Но ты жульничаешь, Тедди, — смеется перезвоном колокольчиков Виктуар, стараясь выхватить из ладони мальчишки кубик с шестью гранями.
Дейзи прихлопывает в ладоши и заваливается на спинку кресла, зажмурив глаза, когда Тедди в очередной раз выбрасывает «шесть» и вырывается вперед по игровому полю, оставляя Виктуар в хвосте.