Она действительно снова вырастает за этот учебный год.
— Пророк датирован апрелем, — замечает Дейзи лежащий на столе номер газеты.
Складывается впечатление, что за этим столом очень давно никто не сидит. Дейзи держит все наблюдения при себе, собирает побольше информации. Расчетливо и, в некоторой мере, холодно. По-отцовски.
— Моди, унеси его, пожалуйста, на растопку камина в библиотеке, — просит Дейзи, когда эльфийки выносят завтрак. — Кажется, он тут завалялся.
Эльфийка бросает быстрый взгляд на хозяйку, но Гермиона только едва заметно качает головой из стороны в сторону. Так, чтобы было понятно только Моди. Она понимает. Поклонившись, Моди и Эванжелина выходят из столовой, оставляя их наедине.
Дейзи тянется к большому блюду и кладет в тарелку Гермионе порцию омлета.
— Спасибо, — чуть улыбается она и берет в руки вилку.
— Бекон? — вскидывает брови Дейзи, указывая на соседнюю миску.
Она снова дергает уголком губ.
— Конечно.
Дейзи кладет несколько кусочков бекона на край тарелки и придвигает поближе к маме стопку с панкейками, от которых исходит приятный пар, витиевато закручиваясь волчком вверх. Она берет в руки вилку.
— Надо поесть, — чуть усмехается она, усаживаясь удобнее. — Приятного.
— Приятного, — эхом отзывается Гермиона.
Дейзи склоняется над тарелкой, опустив взгляд, и начинает резать омлет на мелкие кусочки. Она не голодная, совершенно, черт возьми, не голодная. У нее голова ломится от мыслей, и связаны они со всем тем, что происходит в стенах этого дома.
Со всем тем, что от нее долгое время скрывается.
Дейзи кладет в рот кусочек омлета и тщательно его пережевывает. Она чувствует, что мама копается в тарелке, но мыслями она тоже очень далеко отсюда. Дейзи понимает, что ее беспокоит. Не знает только, как помочь ей. Есть только один способ это узнать.
И она его знает, научилась благодаря родителям.
— О чем ты молчишь, мама? — поднимает Дейзи взгляд.
Говорить вслух.
Ладонь Гермионы с зажатой вилкой замирает в воздухе, и сразу становится заметно, как начинают подрагивать зубчики. Она кладет вилку в тарелку, нервно облизнув губы. Ох, Мерлин, как же ей сказать обо всем этом? Как ей сообщить о том, что происходит с Северусом, если она и сама ответа не знает?
Гермионе кажется, что Дейзи принимает новость о потерянном ребенке очень правильно. Так, как воспринимает ее сама Гермиона. Вот только она не думает, что такую же реакцию увидит после новостей о Северусе.
Одно дело, когда узнаешь о смерти, с которой никак не был связан. Люди умирают каждый день, это стоит признать. Совершенно другое дело, когда с треклятой скорбью сталкивается близкий тебе человек.
Это вещи совершенно разные.
— Папа… — Гермиона сглатывает и оборачивается к дочери. — Папа в Мунго, Дейзи.
Она смотрит Дейзи в глаза и старается увидеть ее состояние. Гермиона собственных рук не чувствует, ей вообще кажется, что родное тело ей не принадлежит, оно какое-то ватное. Ресницы девчонки едва заметно дрожат, после чего она коротко кивает.
— Я знаю, — сглатывает она.
— Знаешь? — не верит своим ушам Гермиона.
Дейзи снова кивает. Тетя Джинни рассказывает ей в двух словах, что происходит, и, разумеется, упоминает о том, что на фоне случившегося Северуса сильно ломает. В тот момент Дейзи задыхается от волнения, ей не хватает сил даже сделать полноценный вдох. Слезы душат ее, но она не показывает виду, потому что рядом Джинни, а Дейзи Снейп своих шрамов другим не показывает.
Сейчас ей чуть проще говорить об этом. Не легче, проще. Однако Дейзи держится стойко. Ради мамы.
— Да, — соглашается она. — Я хотела бы навестить его, можно?