Лили прошла в кабинет короля, Эбен остался снаружи.
Мама стояла, глядя в окно, сцепив руки перед собой. Сторожевая река сверкала
желтым и оранжевым, лиловым и голубым в свете уходящего солнца, окрашивая ее лицо
и волосы розовым сиянием. Она не оборачивалась.
За Лили никто не мог говорить, никто не мог извиниться. Это плохо кончится.
Мама не спрашивала о дне, о самочувствии. Никаких пустых разговоров.
- Хотелось бы, чтобы Бридо был здесь, - прошептала она.
Отца не будет дома еще долго.
- Или Милисент.
Бабушка? Она ушла годы назад и редко приходила.
- Они знали бы, что сейчас делать.
Она понимала, что Лили в комнате?
Лили понимала, как и все девочки без обсуждений, что мама была не в лучшем
состоянии. Она хотела бы забрать жестокие слова, хоть извиниться. Она была согласна с
мамой в одном – отец знал бы, что делать.
Не зная, что хотела мама, она прошла дальше в комнату.
- Мы должны быть сильными, Лили, - ее голос стал тише, угасал вместе со светом. –
Мы должны делать выбор. Твой отец дал тебе больше положенного времени, чтобы
выбрать, кто будет править с тобой. Он дал бы тебе больше. Сколько хочешь, но…
Мама давила на него, чтобы выбрать ей мужа. Она хотела внука? Или сомневалась,
что Лили способна сделать то, чему ее учили?
Мама повернулась, руки были по бокам, кулаки – сжаты.
- Мы должны делать выбор, думать об общем благе. Многие решения будут
сложными. Будет больно из-за них, будет хотеться сбросить бремя кому-то другому. Но
некоторые решения простые, Лили. И мы начинаем сомневаться, что это был правильный
выбор.
Она посмотрела на дверь за Лили. Или на что-то за ней.
- Порой сложно различить их.
Молчание тянулось, пока мама не посмотрела на Лили. Ее голос ожесточился:
- Хочешь что-нибудь рассказать?