нежные перья, пока Орин листал страницы. Она редко шла дальше наброска, чаще всего
рисунки были для историй девочкам. Орин кое-что заметил.
- Красный дракон? – он склонил альбом, не заметив, что снова задал вопрос.
Она прикусила щеки, чтобы не улыбаться. Она нарисовала Меланту на бескрылом
красном драконе Ксафилы и с мечом в руке под дождем. Она училась рисовать дождь в
тот день, красного дракона она не видела, но была уверена, что это Орина не
интересовало.
Меланта не будет рада, и Лили не хотела ей рассказывать. Не только из-за того, что
не могла говорить.
Эбен думал о другом.
- Лили, ты не можешь говорить, но можешь ли писать?
Она застыла. Нейлан смогла написать только странности. Могла ли она что-то
написать? Хоть бред? Это предупредит Эбена, что что-то не так. Но, если она попробует,
и проклятие посчитает это за ее попытку говорить, она обречет девочек на жизнь под
землей. Она не могла так рисковать. Слезы жалили ее глаза.
Она покачала головой, взяла альбом у Орина и начала рисовать Правду.
Эбен молчал. Он пошел в лес, где испугались гуси, обошел поле по кругу. Орин
подошел к нему у пруда. Лили слышала обрывки их разговора, поняла, что Меланта
поговорила с обоими. Она попросила их держать вопросы при себе. Обо всем.
День прошел тихо. Лили уснула. Позже Орин отвел их к сараям, попрощался. Она
отдала ему рисунок древесного прыгуна и Меланты на красном драконе, он улыбнулся ей
в ответ. Лили надеялась, что и вечер будет спокойным.
Страж у ворот затоптал эту идею. Мама снова хотела ее видеть.
Глава одиннадцатая
«Что мне теперь делать?».
Лили была в поле весь день, пыталась спасти страну от правления мага со странным
поведением, пытаясь спасти сестер от жизни во тьме. Или пытаясь хотя бы держаться в
стороне ото всех, чтобы никому не навредить. Как она могла встречаться с людьми,
особенно с мамой, если не могла объяснить, что происходит? Даже себе. Она не могла
ничего. Она хотела что-нибудь ударить.