коз, его звери щипали траву у дороги. Чуть дальше они миновали сцену, похожую на ее
любимые фигуры из кустов. Пастушка доила овцу, а черный дракончик сторожила стадо и
ждала за это награды, ее крылья подрагивали. Лили вдыхала ароматы растений и
расслаблялась. Это день мог пройти хорошо, она даже сможет подумать, что делать с ее
проклятием.
Орин замер на поле, что было больше, чем требовалось его стайке гусей, но те
узнали место. Они забегали по морю травы. Некоторые пошли к пруду. Орин устроился на
камне под деревом и похлопал по месту рядом.
- Присоединяйтесь, - он опустил Правду пощипать травы, рядом положил лук и
посох.
Лили села, бросив мешок на траву, сжав пальцами платье. Эбен проверил лес вокруг
поля и встал неподалеку. Она не помнила, когда у нее был такой день. Никакого долго,
ожиданий, толпы. Орин так делал каждый день. Ему было одиноко?
- У нас во Фритсе таких полей нет, - он вытянул ноги. – У нас и гуси учатся лазать по
горам.
Эбен фыркнул.
- Вы думаете, что я шучу, но вы бы видели ступени, ведущие к сделанным людьми
полям. Если это не карабканье по горам, то я не знаю, что это, - Орин смотрел на гусей, и
это даже было приятно.
Лили не ощущала давления в разговоре.
- Этот гусь дружелюбный, - сказал Эбен. Правда щипала его сапоги, Эбен
пошевелился, чтобы прогнать птицу. Это не сработало.
- Она моя. Или я ее, - Орин сорвал пучок травы и бросил в голову Правды. Гусыня
издала вопль, но оставила сапоги и пошла к пруду. – Она странная старушка. Нашел в
лесу по пути через Ошу. Без стаи. Она думает, наверное, что я – стая.
Орин говорил о доме в горном городе Фритсе, о шестилетних сводных братьях, о
старшем брате, младшей сестре, единственной дочери в семье, которую любили все, даже
он. Лили нравилось его слушать, и она потеряла счет времени, он рассказывал историю за
историей, и жизнь его была не так заполнена ответственностью, как ее.
Он замолчал посреди истории о том, как его сестра впервые села на лошадь