Глава двенадцатая
Я не могу вспомнить, что я чувствовал в тот момент. Однако я помню, что я подумал: «Румпельштильцхен целится мне в затылок.»
— Что там внизу? — спросил он.
— Что?
— Ты слышал меня. Ты был в этой дыре долгое время, я уже начал думать, что ты погиб, так что же там внизу?
Теперь пришла другая мысль: Он не знает. Никто не знает.
— Насосное оборудование -. Это было первое, что пришло мне в голову.
— Насосное оборудование? Насосное оборудование? Вот в чем дело, ха-ха?
— Да. В противном случае все затопит на заднем дворе, когда пойдет дождь. И вода потечет на улицу. — Мозги включились в работу. — Оно старое. Я проверял, не нужно ли мне пригласить сюда кого-нибудь из города, чтобы посмотреть на него. Вы знаете кого-нибудь из Водного Депар…
— Чушь собачья. Ха-ха. Что там на самом деле внизу? Там, внизу, есть золото?
— Нет. Просто механизмы.
— Не оборачивайся, малыш, это было бы неразумно. Нисколько. Ты спустился туда с огромным револьвером, ха-ха, чтобы проверить водяной насос?
— Крысы, — сказал я. Во рту у меня было очень сухо. — Я подумал, что там могут быть крысы.
— Чушь собачья, полная чушь. Что это там такое? Насосное оборудование? Не двигайся, просто посмотри направо.
Я посмотрел и увидел разлагающийся труп большого таракана, которого застрелил мистер Боудич. Осталось не так уж много.
Даже такая глупая выдумка, которая пришла мне в голову, меня подвела, поэтому я сказал, что не знаю, а человеку, которого я считал Румпельштильцхеном, на самом деле было все равно. Он не сводил глаз с меня.
— Не бери в голову. А сейчас давайте проверим сейф старика. Может быть, мы проверим насосное оборудование позже. В дом, малыш. И если ты будешь издавать хоть какой-нибудь шум по дороге, я снесу тебе голову. Но сначала я хочу, чтобы ты отстегнул стреляющее железо, партнер, ха-ха, и бросил его.
Я начал наклоняться, намереваясь развязать узлы, удерживающие стяжки. Пистолет снова уперся мне в голову, и сильно.
— Разве я говорил тебе наклониться? Нет. Просто расстегни ремень.
Я расстегнул его. Кобура ударилась о мое колено и перевернулась. Пистолет выпал на пол сарая.
— Теперь ты можешь снова застегнуть ремень. Хороший ремень, ха-ха.
(На этом этапе я собираюсь прекратить большую часть ха-ха-ха дерьма, потому что он говорил это все время, как своего рода словесную пунктуацию. Просто позвольте мне добавить, что это было очень похоже на Румпельштильцхена. То есть жутковато.)
— А теперь повернись.
Я повернулся, и он повернулся вместе со мной. Мы были как фигурки в музыкальной шкатулке.
— Помедленнее, парень. Медленно.
Я вышел из сарая. Он шел со мной. В другом мире было пасмурно, но здесь было солнечно. Я мог видеть наши тени, его с вытянутой рукой с пистолетом в его руке у моего темени. Мои мозги сумели переключиться с низкой передачи на вторую, но я был далек от третьей. Меня обложили мешками с песком, хорошо и пристойно.
Мы поднялись по ступенькам заднего крыльца. Я отпер дверь, и мы вошли на кухню. Я помню, как думал обо всех тех случаях, когда я был здесь, никогда не подозревая, как скоро я войду в последний раз. Потому что он собирался убить меня.
Вот только он не мог. Я не мог позволить ему. Я подумал о том, что люди узнают о колодце миров, и понял, что не могу ему этого позволить. Я подумал о городских копах, команде спецназа полиции штата или армейских парнях, наводнивших маленький дворик обувщицы, сорвавших ее перекрещивающиеся веревки и оставивших ее обувь в грязи, напугав ее, и понял, что не могу этого позволить. Я подумал о тех парнях, которые ворвались бы в заброшенный город и разбудили то, что там спало, и понял, что не могу этого позволить. Только я не мог его остановить. Это была шутка надо мной.
Ха-ха.