Диалектика капитала. К марксовой критике политической экономии. Процесс производства капитала. Том 1. Книга 1: читать начало книги онлайн

Таким образом, Аристотель был первым, кто в истории экономической мысли поставил вопрос о сравнимости товаров в процессе обмена, утверждая, что обмен не может иметь места без равенства, а равенство – без соизмеримости. Однако обнаружить действительную основу обмена, равенства и соизмеримости товаров ему не удалось. Более того, он занимал противоречивую позицию по данному вопросу.

С одной стороны, в духе античной традиции, Аристотель считал, что в основе приравнивания товаров друг к другу лежит их полезность, ибо она интересует, прежде всего, каждого субъекта меновых отношений. Подобная трактовка всецело вписывалась в его натурально-хозяйственную концепцию.

Вместе с тем следует, однако, отметить, что именно Аристотель впервые обратил внимание на особую значимость степени полезности благ в хозяйственной жизни. Он полагал, что эта степень находится в известной зависимости от их количества. Поэтому более редкое, ограниченное благо ценится выше блага, имеющегося в изобилии. Например, золото дороже железа, хотя оно и менее полезно (в смысле общей полезности). Дело в том, что приобретение такого блага намного труднее, а потому оно имеет более высокую ценность. В то же время Аристотель указывал, что в повседневной жизни обычные блага ценятся гораздо больше редких, поскольку они преобладают и тем самым удовлетворяют насущные потребности. Данное «противопоставление остается, однако, не выясненным до конца, и обе мысли продолжают быть разорванными, не сближенными логически, и мы напрасно стали бы искать более точного выражения их….Тем не менее мысль об ограниченности запаса хозяйственных благ как фактора их ценности была уже совершенно определенно намечена, и как бы ни были отрывочны и незакончены заявления Аристотеля на этот счет, они открывали путь дальнейшему исследованию».[54]

С другой стороны, Аристотель, будучи крупным мыслителем, не мог не видеть, что в обмен вступают качественно различные блага, непосредственная соизмеримость которых вряд ли возможна. Впрочем, он и сам указывал на это обстоятельство. «Конечно, в действительности вещи столь различные не могут стать соизмеримы…»[55]. Такую соизмеримость Аристотель рассматривал как нечто чуждое истинной природе вещей, лишь как искусственный прием для удовлетворения определенной потребности.

Именно потребность как таковая, по его мнению, играет ключевую роль в хозяйственной жизни, а стало быть, и в приравнивании и соизмеримости товаров. Поэтому она является такой мерой, которая поистине «все связывает вместе, ибо, не будь у людей ни в чем нужды или нуждайся они по-разному, тогда либо не будет обмена, либо он будет не таким, т. е. несправедливым».[56] В процессе его развития «словно замена потребности, но по общему уговору появилась монета», которая «словно мера, делая вещи соизмеримыми, приравнивает».[57]

Как видим, Аристотель не смог обнаружить действительную основу товарного обмена, единую меру равенства и соизмеримости товаров. Поэтому он считал, что их ценность определяется различными факторами: степенью полезности, редкостью, потребностью и в конечном счете приравниванием к монете. В методологическом плане подобный подход ориентировался на потребление, а не на производство, вследствие чего принцип полезности являлся отправным пунктом экономических воззрений Аристотеля (как, впрочем, и других античных мыслителей). С точки зрения данного принципа он подходил и к трактовке самой ценности. Последняя рассматривалась им как нравственная категория, посредством которой он стремился показать пути достижения справедливого обмена, т. е. такого обмена, который должен обеспечить равный доступ к получению благ. Но поскольку естественным базисом греческого общества было неравенство людей и их рабочих сил, постольку Аристотель, как наиболее крупный идеолог этого общества, не мог понять, в чем заключается то одинаковое, т. е. общая субстанция, которая делает возможным приравнивание и соизмеримость товаров. Такой субстанцией, как известно, является человеческий труд. Поэтому у Аристотеля отсутствовало понятие стоимости. Оно появляется «…лишь в таком обществе, где товарная форма есть всеобщая форма продукта труда и, стало быть, отношение людей друг к другу как товаровладельцев является господствующим общественным отношением».[58] Однако «гений Аристотеля обнаруживается именно в том, что в выражении стоимости товаров он открывает отношение равенства. Лишь исторические границы общества, в котором он жил, помешали ему раскрыть, в чем же состоит “в действительности” это отношение равенства».[59]

Весь последующий ход развития экономической мысли подтвердил истинность указанных положений. Научная теория стоимости не могла возникнуть и в условиях феодализма, реальным базисом которого являлось натуральное производство. Она появилась лишь в период формирования капитализма, где товарно-денежные отношения становятся господствующими, охватывая все сферы экономической жизни общества. Именно исследование этих отношений находилось в центре внимания классической школы политической экономии, в рамках которой была выработана трудовая теория стоимости.

§ 2 Трудовая теория стоимости

Основоположником трудовой теории стоимости является английский экономист В. Петти. Исследуя особенности рыночного ценообразования, он установил, что внутреннюю основу процесса производства и обращения товаров образуют затраты труда. В этой связи В. Петти писал: «Если кто-нибудь может добыть из перуанской почвы и доставить в Лондон одну унцию серебра в то же самое время, в течение которого он в состоянии произвести один бушель хлеба, то первая представляет собой естественную цену другого; если же благодаря новым, более богатым копям он окажется в состоянии так же легко добыть две унции серебра, как прежде одну, то хлеб будет так же дешев при цене в 10 шилл. за бушель, как прежде был при цене 5 шилл. caeteris paribus»[60] (при прочих равных условиях – лат.).

В такой весьма своеобразной форме В. Петти впервые в истории экономической мысли изложил суть трудовой теории стоимости. В концептуальном плане она базируется на двух принципиально важных положениях: во-первых, источником стоимости («естественной цены», по терминологии автора) является труд в смысле затраты рабочего времени; во-вторых, величина стоимости зависит от производительности труда, причем зависимость эта обратно пропорциональная, т. е. чем выше производительность труда, тем ниже стоимость товара, и наоборот.

Вместе с тем обращает на себя внимание внутренняя противоречивость методологического подхода В. Петти к трактовке категориальной сущности стоимости. С одной стороны, стоимость хлеба определяется трудом, затраченным на производство этого товара. С другой стороны, стоимость хлеба рассматривается не сама по себе, а в ее отношении к потребительной стоимости другого товара (серебра), выступающего в качестве денег. Такая трактовка свидетельствует о том, что В. Петти, находясь еще под влиянием меркантилизма, отождествлял стоимость как таковую с меновой стоимостью, а последнюю – с ценой. Указывая на это обстоятельство, К. Маркс отмечал, что саму «…меновую стоимость он берет в таком виде, как она проявляется в процессе обмена товаров, как деньги, а сами деньги – как существующий товар, как золото или серебро».[61]

В то же время В. Петти утверждал, что «естественная цена», или стоимость, товара определяется не посредством денег, а затратами труда, безотносительно к форме его проявления. В частности, В. Петти писал «…Естественная дороговизна или дешевизна зависят от того, больше или меньше требуется рук для удовлетворения естественных потребностей. Так, хлеб дешевле, если один производит на десятерых, чем если он может снабжать хлебом только шестерых»[62]. В этом случае, по словам К. Маркса, «под “естественной ценой” он понимает по сути дела стоимость»[63], рассматривая труд как источник стоимости товара.

Наряду с «естественной ценой», В. Петти различал особую ее разновидность – «политическую цену», которая также характеризует затраты труда на производство товаров, т. е. их стоимость. Ее особенность заключается в том, что она формируется в неблагоприятных политических условиях (буржуазной революции и гражданской войны, современником которых был В. Петти). Поэтому «политическая цена» выше «естественной цены», по мнению В. Петти, по двум главным причинам. Во-первых, в силу того, что она выражает большее количество труда, затраченного на производство единицы товара. «Политическая дешевизна зависит от незначительности излишних рук в каком-либо промысле сверх необходимого в нем количества людей. Например, хлеб будет вдвое дороже там, где имеется 200 сельских хозяев, выполняющих ту же работу, которую могли бы выполнить 100 человек».[64] Во-вторых, в силу недостаточного предложения хлеба на рынке, что вызывает рост цен на него и увеличение расходов на покупку хлеба. «Если этой пропорции (имеется в виду пропорция между 200 и 100 сельскими хозяевами – Н. С.) соответствует пропорция излишнего расхода (т. е. к упомянутой причине дороговизны присоединяется та, которая вызывается недостатком хлеба на рынке, удваивающим его цену), то естественная цена оказывается учетверенной, и эта учетверенная цена есть истинная политическая цена, исчисленная, исходя из естественных оснований».[65]

Переходя к анализу реального механизма рыночного ценообразования, В. Петти выделил также «истинную рыночную цену», или «искусственную цену», как денежное выражение стоимости товара. В этой связи он отмечал, что «… соотношение между хлебом и серебром означает лишь искусственную стоимость, а не естественную, потому что сравниваются между собой вещь, которая полезна по своей природе, и вещь, которая сама по себе бесполезна»[66]… И далее, «политическая цена, исчисленная, исходя из естественных оснований… будучи сопоставлена с обычным искусственным стандартом – серебром, дает то, что мы ищем, т. е. истинную рыночную цену».[67]

Углубляя свой анализ, В. Петти вплотную подходит к пониманию сути закона стоимости. «Я утверждаю, что именно в этом (в сопоставлении затрат одинакового человеческого труда – Н. С.) состоит основа сравнения и сопоставления стоимостей. Но я признаю, что развивающаяся на этой основе надстройка очень разнообразна и сложна».[68] В. Петти показал, что данный закон действует довольно сложным образом, лишь как общая тенденция, пробивающая себе дорогу сквозь массу различного рода случайностей. В этом контексте он выделял некоторые рыночные факторы, вызывающие отклонения реальных цен товаров от их стоимостей. «… Поскольку почти все товары имеют свои субституты, или заменители, и почти все нужды могут удовлетворяться разными способами, а также поскольку на цены товаров влияют в смысле повышения или понижения их новизна, вызванное ими изумление, пример вышестоящих лиц и представление о невозможности определить их эффект, то мы должны добавить эти случайные причины к упомянутым выше постоянным причинам»[69]…

Стремясь всесторонне осмыслить особенности действия закона стоимости, В. Петти вместе с тем выдвинул ряд положений, содержавших серьезные ошибки. Это касается прежде всего трактовки вопроса о двух источниках стоимости товаров и, соответственно, богатства общества. Речь, в данном случае, идет о труде и земле, о попытке автора определить «естественное уравнение» между ними.

Как уже отмечалось, В. Петти утверждал, что затраты труда образуют стоимость товара. Однако двойственной природы самого труда он не понимал. С одной стороны, В. Петти высказывал мысль о том, что источником стоимости товаров является равный, одинаковый труд, что его отраслевые различия не имеют здесь никакого значения. Тем самым он близко подошел к пониманию абстрактного труда, определяя стоимость товаров количеством затраченного на их производство труда безотносительно к его полезной форме. С другой стороны, В. Петти заявлял, что источником стоимости товаров является труд по добыче благородных металлов, т. е. особый вид конкретного труда. Наряду с трудом (во всех его видах), по мнению автора, в качестве такого источника выступает и земля. Указывая на это обстоятельство, он отмечал, что стоимость корабля или сюртука образуется как трудом, так и землей.[70] Подобная, противоречивая по своей сути, трактовка неизбежно ведет к смешению стоимости с потребительной стоимостью, что позволяет, в свою очередь, понять экономический смысл известного афоризма В. Петти, который гласит: «Труд есть отец и активный принцип богатства, а земля – его мать».[71]

Данное положение верно лишь в отношении вещественной формы богатства, состоящего из разнообразных потребительных стоимостей. В их создании действительно принимают участие два фактора: труд (в смысле целесообразной затраты рабочей силы человека) и вещества (силы) природы. Между тем источником стоимостной формы богатства является только абстрактный труд, затраченный на его производство.

Что же касается «естественного уравнения» между трудом и землей, т. е. определения их доли в стоимости товаров, то В. Петти рассуждал следующим образом. «… Оценку всех предметов следовало бы привести к двум естественным знаменателям – к земле и труду, т. е. нам следовало бы говорить: стоимость корабля или сюртука равна стоимости такого-то количества земли, такого-то и такого-то количества труда, потому что ведь оба – и корабль и сюртук – произведены землей и человеческим трудом. А раз это так, то нам очень желательно бы найти естественное уравнение между землей и трудом»[72]… При этом и землю, и труд он называл «естественными стандартами и мерилами». Пытаясь определить долю земли и труда в указанном уравнении, являющемся, по мнению автора, «важнейшим вопросом политической экономии», он приводит условный пример. Предположим, что теленок пасется на площади в 2 акра без участия человека и через год принесет 1 центнер мяса, составляющий 50 дневных пайков. Однако труд человека, возделывающего этот участок в течение года, приносит более 60 дневных пайков. В этой связи В. Петти полагал, что данный паек берется в расчете на «среднего» человека и что «пинта овсяной муки эквивалентна… 1,25 фунта мяса», т. е., говоря современным языком, уравнивал разнородные продукты питания по их калорийности. Отсюда следовало, что 50 дневных пайков, «производимых» землей, «составят стоимость, соответствующую годичной ренте земли», а все, что остается сверх этого, является продуктом труда человека, выступающим в виде заработной платы. Таким образом, доля земли и доля труда должны быть «выражены в количестве дневных пищевых пайков», а это значит, что величина стоимости как таковая определяется не дневным трудом рабочего, а его заработной платой. «Поэтому, – писал В. Петти, – обычным масштабом стоимости является среднее дневное пропитание взрослого человека, а не его дневной труд».[73]

Однако несмотря на ошибочность рассматриваемой трактовки, К. Маркс характеризовал ее как гениальное заблуждение. Что же в ней привлекло внимание К. Маркса? «По сути дела у Петти, – писал К. Маркс, – когда он устанавливает “отношение равенства” между трудом и землей, свободно продаваемая земля изображается как капитализированная рента – стало быть, Петти говорит здесь не о земле как веществе природы, с которым имеет дело реальный труд».[74] Следовательно, земля у В. Петти лишь внешне выступает в качестве источника стоимости, в действительности же он ее берет только как капитализированную ренту, которую он рассматривал как основную форму прибавочной стоимости. Именно таким окольным путем В. Петти возвращается к труду как единственному источнику стоимости.

В целом К. Маркс дал следующее резюме относительно трудовой теории стоимости В. Петти. «У Петти беспорядочно переплетаются троякого рода определения:

а) Величина стоимости, которая определяется равным рабочим временем, причем труд рассматривается как источник стоимости.

б) Стоимость как форма общественного труда. Поэтому деньги выступают как истинная форма стоимости, хотя в других местах Петти опрокидывает все иллюзии монетарной системы. Здесь у него, стало быть, намечается определение понятия.

в) Смешение труда как источника меновой стоимости с трудом как источником потребительной стоимости, где труд предполагает вещество природы (землю)». И далее: «По сути дела в основе такой постановки вопроса лежит лишь задача свести стоимость самой земли к труду».[75]

Таким образом, В. Петти рассматривал труд в качестве источника стоимости, величина которой определяется равным рабочим временем. Однако В. Петти не понимал двойственной природы труда. В этом заключается главный недостаток его трудовой теории стоимости (как, впрочем, и других классиков политической экономии). Поэтому он не имел ясного представления не только о том, какой труд создает стоимость, но и о мериле последней. Именно по этой причине В. Петти смешивал имманентное (внутреннее) мерило, каким является абстрактный труд или рабочее время, с одной стороны, с землей, которая сама по себе не имеет никакого отношения к созданию стоимости, а с другой стороны, с деньгами, которые являются лишь внешней мерой стоимости.

Наряду с В. Петти, основоположником трудовой теории стоимости считается также французский экономист П. Буагильбер. Изучая экономические процессы, связанные с производством и обращением товаров, он выдвинул положение, согласно которому в основе рыночной цены лежит так называемая «истинная стоимость». По его мнению, «истинная стоимость» определяется трудом. Исходя из этой посылки, он утверждал, что обмен товаров должен осуществляться в соответствии с количеством труда, затраченным на их производство. В результате все товары, представленные на рынке, будут находиться в оптимальном равновесии, что позволит обеспечить пропорциональное развитие всех отраслей экономики. Решающую роль в этих процессах играет свободная конкуренция.

Оценивая трудовую теорию стоимости П. Буагильбера, К. Маркс писал: «Буагильбер, со своей стороны, сводит если не сознательно, то фактически меновую стоимость товара к рабочему времени, определяя “истинную стоимость”… правильной пропорцией, в которой рабочее время индивидуумов разделяется между отдельными отраслями производства, и представляя свободную конкуренцию как общественный процесс, который устанавливает эту правильную пропорцию».[76] Однако, как и все классики политической экономии, П. Буагильбер не понимал двойственного характера труда, содержащегося в товаре. Поэтому он не проводил различия между трудом как источником стоимости и трудом как источником потребительной стоимости.

Значительный вклад в развитие трудовой теории стоимости внес выдающийся английский экономист А. Смит. К числу его несомненных заслуг следует отнести прежде всего то, что он впервые в истории экономической мысли ввел в научный оборот политико-экономические категории «потребительная стоимость» и «меновая стоимость», которые выражают двойственную природу товара, обнаруженную античными мыслителями.[77]

«… Слово стоимость, – писал А. Смит, – имеет два различных значения: иногда оно обозначает полезность какого-нибудь предмета, а иногда возможность приобретения других предметов, которую дает обладание данным предметом. Первую можно назвать потребительной стоимостью, вторую – меновой стоимостью».[78]

Отвергнув всякие попытки изображать меновую стоимость как форму проявления природных свойств вещей, А. Смит утверждал, что только труд создает стоимость во всех отраслях материального производства. При этом он установил прямую зависимость между рабочим временем и величиной стоимости и свел последнюю к ее действительной основе – труду. Это явилось, по словам К. Маркса, «огромным достижением».[79]

[54] История экономической мысли. Т. 1. Под. ред. В.Я. Железнова и А.А. Мануилова. С. 225.

[55] Аристотель. Сочинения. Т. 4. С. 157.

[56] Там же. С. 156.

[57] Там же. С. 156, 157.

[58] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 69–70.

[59] Там же. С. 70. «При всех замечательных достоинствах аристотелевской теории экономического обмена и тесно связанной с ней теорией денег на учении Аристотеля лежит печать исторической ограниченности. Это учение теоретика рабовладельческого общества и рабовладельческих отношений в сфере труда. Аристотель исходит не из производственной деятельности работников, а из потребностей лиц, вступающих между собой в обмен. Если бы обмен стоял в зависимости от относительных затрат труда на производство обмениваемых предметов, то пропорциональное отношение лиц к продуктам труда было бы прямым. В этом случае работа, например, сапожника относилась бы к работе земледельца, как затраченный сапожником труд к труду земледельца. Но Аристотель признает в качестве регулятора обмена лишь потребность в вещи у лица, намеренного обменять ее на свою вещь. Поэтому пропорция у него оказывается обратной: пара сандалий будет так относиться к мере хлеба, как потребность земледельца в сандалиях относится к потребности сапожника в хлебе…именно потребность связывает как бы в единое целое отношение обмена. Сама возможность для предметов, по существу несоизмеримых, стать соизмеримыми объясняется тем, что соизмеряемость их устанавливается только по отношению к потребности. Здесь это уравнение достаточно достижимо.

[60] Петти В. Экономические и статистические работы. М., 1940. С. 40.

[61] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 40.

[62] Петти В. Экономические и статистические работы. С. 73.

[63] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. 1. С. 357.

[64] Петти В. Указ. соч. С. 73.

[65] Там же.

[66] Там же.

[67] Там же.

[68] Там же.

[69] Там же.

[70] См., там же. С. 36.

[71] Там же. С. 55.

[72] Там же. С. 35.

[73] Там же. С. 23.

[74] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. 1. С. 364.

[75] Там же. С. 364, 365.

[76] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 40.

[77] Напомним, античные мыслители заложили основы теории ценности, с точки зрения которой они исследовали двойственную природу товара, различая его потребительную ценность и меновую ценность. Такой подход всецело вписывался в логику их натурально-хозяйственной концепции, отражавшей реальные процессы древнегреческого общества, в котором товарно-денежные отношения еще были не развиты. Напротив, в условиях капиталистического способа производства именно эти отношения становятся всеобщими, т. е. господствующей формой экономических связей. В результате обнаружилась эвристическая ограниченность категорий потребительной и меновой ценности. Последние, характеризуя двойственную природу полезности вещи, не позволяли раскрыть объективную основу товарно-денежных отношений, связанную с затратами труда на производство товаров. Это обстоятельство негативным образом отражалось на развитии политической экономии. Великая заслуга классиков этой науки в том и состоит, что они перенесли вопрос о происхождении общественного богатства из сферы обращения в сферу производства, что позволило им выработать трудовую теорию стоимости. Именно с точки зрения этой теории классики раскрыли анатомию и физиологию буржуазного общества. Особое место среди них, несомненно, занимает А. Смит, который обобщил и систематизировал накопленные знания и превратил их в целостную теоретическую систему.

[78] Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. Т. 1. М. – Л., 1935. С. 28.

[79] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 12. С. 730.